Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Музыкальное произведение, непохожее по стилю на любимые широкой публикой искусственно красивые сочинения модных композиторов, потрясло Генриха до глубины души неистощимой силой и содержательностью. Всякий раз, когда начинали звучать первые аккорды, молодой человек испытывал невыразимое волнение, он словно взлетал на небеса, падал и вновь поднимался ввысь.

 Маленькие домашние концерты в салоне графа пользовались в свете большой популярностью, попасть туда считалось высокой честью. Удивить избалованных игрой лучших музыкантов Европы гостей графа казалось невозможно, но Генриху и Виктору это удалось.

Гениальное произведение, что впоследствии надолго пережило своё время, и не менее гениальное исполнение вызвали законное восхищение.

 Довольный граф, скрывая улыбку, решил закрепить успех вечера. Он подошёл к Генриху и представил его гостям, как новый великий талант. Загадочно улыбаясь, граф тонко намекнул на знатное происхождение молодого пианиста, сочинителя замечательных пьес, отказавшегося ради божественного дара от жизни представителей своего класса.

Гости оживились и принялись с удвоенным любопытством изучать Генриха.

 Оценив эффект от собственной хвалебной речи, его сиятельство предложил начинающему композитору исполнить что-нибудь из собственных сочинений. Генрих поприветствовал слушателей учтивым наклоном головы. В глазах юноши на краткий миг промелькнул азартный огонёк. Генрих уселся за инструмент, и его пальцы стремительно пробежали по клавиатуре.

 Сочинение молодого композитора имело громкий успех.

Произвести подобное впечатление на столь требовательную публику означало маленькую сенсацию среди влиятельных в музыкальном мире меломанов. Граф, расправив плечи, победным взором обвёл гостей. Мужчины встали и зааплодировали, дамы возбуждённо замахали веерами.

 Покровительственно улыбаясь, его сиятельство приблизился к Генриху и предложил талантливому исполнителю сыграть ещё пару пьес. Почему бы и нет? Юноша поклонился благодарным слушателям и продолжил музицировать.

Вскоре Генрих целиком погрузился в музыку и совершенно позабыл о публике. Композиции, одна причудливее и выразительнее другой, заполонили зал чистыми, мощными звуками. 

 Внезапно вскрикнула женщина, и раздался грохот. Генрих повернул голову и посмотрел в зал. Увиденное его удивило. Молодая девушка лежала в обмороке, а возле неё хлопотала пожилая дама. Видимо, кто-то задел старинную фарфоровую китайскую вазу на хрупком столике с витыми ножками.