Ловец душ, или История Генриха фон Штейнберга

Виктор еле заставил себя поглядеть на друга. Генрих по-прежнему оставался бледным, однако глазам пианиста вернулся обычный цвет, раздвинутые в лишённом эмоций подобии улыбки губы застыли, словно у фарфоровой куклы. Виктор догадался, что мысли друга блуждают далеко. И Генрих устал, каждое движение давалось ему с трудом.

***

 В гримёрной пианист развалился на диване и тотчас же уснул. Слуга привычно поставил перед ним чай. Спустя час Генрих очнулся. Лицо его заметно посвежело, силы восстановились. Музыкант жадно отхлебнул несколько глотков остывшего напитка.

Все это время Виктор сидел на неудобном жёстком стуле, не меняя позы, и напряжённо рассматривал лицо спящего друга. 

– Что ты сегодня играл? Я имею ввиду последнюю пьесу, – негромко пояснил Виктор. 

– Да? – притворно удивился Генрих. 

– Я говорю о твоей последней пьесе, – упрямо напомнил скрипач. 

– Небольшая импровизация. Ты знаешь, что у меня бывают минуты … озарения, – ответил Генрих, настороженно впиваясь взглядом в лицо собеседника.

 

– Ты называешь озарением тот ужас! Люди чуть с ума не сошли от твоей музыки! Неужели ты не видел, что творилось в зале! 

– И что? – голос друга оставался нарочито спокойным, но Виктор услышал в нём скрытую насмешку. Не было сомнений, Генрих прекрасно знал, как подействует на публику новая пьеса. 

– Ты меня пугаешь, – тихо проговорил Виктор. – На концерте, я подумал, будто за роялем сидит незнакомец. Объясни мне, что с тобой происходит? 

– Со мной? – усмехнулся Генрих.

– Со мной всё в полном порядке! 

– Ты упивался тем кошмаром, который творился в зале! 

– Правда? Я не заметил ничего особо страшного, но было весело. Очень-очень весело! – рассмеялся Генрих. 

– Ты изменился, стал злым. 

– Полно, дружище! Я просто повзрослел. Повзрослел, расставил по местам приоритеты, и жизнь для меня превратилась в сплошное удовольствие! 

– Это ты называешь удовольствием? Наблюдать за тем, как жуткая музыка превращает людей в буйных психопатов? Наслаждаешься властью над ними, да?! 

– Как ты догадался? – тон Генриха изменился, сделался сухим и жёстким.

Он злобно глянул другу в лицо, а потом неожиданно улыбнулся и показал язык. 

– Издеваешься! – вскипел Виктор. – Ты издеваешься надо мной как цирковая обезьяна, сначала над публикой, после надо мной! 

– Ничуть, – примирительно ответил Генрих. – Считай, что представление на концерте – шутка.