Сердце Скал. Зверь

Стейт бережно поднял свою оглушённую жертву и усадил на лавку у стены. Дейл с достоинством пригласил игроков снова занять места за столом и предложил выпивку. Гейхол нырнул во двор предупредить остальных ребят. Гиллалун, тяжело дыша и потирая кулаки, подошёл к Ричарду.

— Вашмилость…  Я было подумал: вас похитили.

— Всё хорошо, старина, — отмахнулся Ричард и повернулся к так неожиданно объявившемуся капитану Руту. — Капитан, у вас есть деньги?

— Да, милорд! — по-военному быстро отозвался тот.

— Отдайте Гиллу: пусть он заплатит хозяину за телесный ущерб, и мы уйдём отсюда.

Не стоит дожидаться неприятностей, на которые вы едва не нарвались.

— Как прикажете, милорд. Куда мы направимся?

Ричард украдкой оглянулся на Ринальди Ракана: тот всё ещё сидел в своём углу, не видимый никому, кроме Повелителя Скал.

— В Надор, — вздохнул юный герцог. — Мне нужно узнать… кое-что.

— Я должен сообщить вам, милорд, что, если вы поедете в Надор, то уже не застанете вашей матушки, — предупредил его капитан Рут. — Миледи герцогиня последовала вашим указаниям и отбыла в Олларию две недели тому назад.

— Хорошо… Я поеду за ней, но позже. Сначала мне нужно подготовить замок и людей.

Если какие-нибудь старые знания о магии и сохранились, искать их нужно в Окделле и Горике, подумал Ричард. К тому же неизвестно, что ждёт преступного оруженосца в Олларии. Необходимо укрепить Надор против всяких провокаций со стороны Дорака. В одном Ринальди Ракан прав: нужно узнать всё, что можно, о силе Повелителей Скал.

Глава 2. Огненная ночь

5-6 день Летних Молний, 399 год Круга Скал. Граши́, Алат

1

Робер Эпинэ нашёл Жана-коновала у стен монастыря, где кипела оживлённая торговля свечами, освящёнными на сегодняшней утренней службе, – дешёвыми, по полгроша каждая, и подороже, по две деньги связка. Тут же покупали медные семисвечники, до блеска натёртые воском, и всевозможные кропила: жители Граши́ готовились встречать Огненную ночь.

— Семь свечей – две деньги! Семь свечей – две деньги! — кричали монахи, ловко принимая монеты и отсчитывая сдачу.

Возле столов для милостыни суетились окрестные жители, щедро заваливая их корзинками со снедью и кувшинами с молодым вином. Гомон вокруг царил такой, что Робер почти не слышал собственного голоса.

Жан-коновал (ныне смиренный брат Янош) стоял напротив Иноходца, переминаясь с ноги на ногу, и с плохо скрытым нетерпением ожидал, когда господину наскучат бесполезные уговоры и он, наконец, отпустит своего собеседника восвояси.