Бортник

Сестёр. Братьев своих. Вижу весь свой род  до последнего колена. Они зовут меня. Зовут в Вальхаллу. Туда, где храбрые воины живут вечно».*

– Такие слова перед поединком сказал воин, пришедший из-за варяжского моря. Бился он диковинным, двусторонним топором. Бился храбро, двигался умело, быстро. Да только, видать, ему на палубе обычнее, ловчее биться, чем на твёрдой земле. Не устоял он супротив моего меча. Ну чего ж, потешили князя да ихнего хельга воинским умением, да и пошли пировать далее. А за тот поединок князь мне ожерелье диковинное подарил.

Заморские-то вои этот камень называли слезами морскими…

– Пошто они пришли-то, чего у нас забыли? – перебил Первака старик.

– На что князюшка этих варягов позвал? Ихние же северные разбойники, викинги то бишь, шибко уж наши города торговые беспокоят да грабят. Ну какие? Торжок, да и Плесков тоже.

– Нашему князю, какое дело до этих городов?

– Как же, батюшка? Там ведь тоже русские люди живут. Нашего роду-племени. Только вот больше-то там купцов да гостей заморских проживает.

А воев совсем мало. Стало быть, и защитить те городки от разбойников некому. Вот и наказал князюшка крепостцу ставить. Со стеной да с кромом. А в крепости тех варягов и поселить, чтоб, значится, для оберёга от разбоя. Ну да леший с ними, батя, с теми разбойниками. Матушка с Рябинушкой уж поди, заждались нас – стряпня-то остывает. Плескани-ка, батя, ещё кваску на каменку, ты Федюня под полок прячься, да пройдись по моей спине веничками дубовыми. Стосковался я по твоей баньке-то. ………………………………………………………………………………………

По одну сторону стола сидели трое стариков. Плотник Нечай да бортник Ведмедь по бокам, а в серёдке горой возвышался кузнец Могута. Напротив, уперевшись жилистыми кулаками в столешницу и наклонившись вперёд, сидел Первак. Красный после бани и от обиды, что его не понимают. Каждого из них он, не задумываясь, назвал бы отцом (батюшка-то само собой). Каждый его на руках нянчил-тискал. Из троих друзей у Могуты у первого сын родился, а каждый был рад, как своему.

Каждый сынком называл. Каждый своему тайному удару боевому обучил. И теперь он не может найти слов, чтобы объяснить такую простую вещь, которую и объяснять-то не надо. Надо просто сделать…

– Я ведь к вам пришёл, чтоб добром дело решить. Князь-то не спросит, заберёт мальцов, да и дело с концом. А вы, как самые старые в нашей веси остались, сами бы и решили, кого в отроки отдавать, а кого оставить. Только мальцов всё равно отдавать придётся.