Княжич Олекса. Сказ первый.

Князь Ярослав был доволен – оставалось подняться по Мете до Ильмени, а там и до Новугорода рукой подать!

Кликнув Мусуда, Ярослав повелел найти достойное место для ночлега. Татарин ответил, что неподалеку стоит христианский монастырь, укрепленный на берегу Меты, а подле него – селеньица, где можно было б расположить дружину да и задать корму коням.

-  Ну так отряди туда резвых гонцов, - приказал князь, - пусть предупредят, что скоро буду.    

Монастырь, стоявший на берегу реки, смотрелся настоящей крепостью: высокий вал, крепкие стены и глубокий ров, к которому была подведена вода из Меты.

Рядом стояло несколько селений, прилепившихся к побережью, а в воде – несколько насадов да шняков. Ярослав оглядел всё это и заметил:

- Недурно богоугодные люди прижились колом!

- Видать, вера на торговой дороге – дело прибыльное! – хмыкнул Мусуд.

- Авось сменим калантыри на рясы? – отпустил шутку другой гридник.

- Рясу натянешь – бабы вовек не видать! – воскликнул третий.

– Девки крепкого мужа любят, а не святые кости!

В ответ на эти слова раздался хохот. Ратники привставали на стременах, а пешие вои вытягивали шеи, чтобы поглядеть на селения, надеясь увидеть здешних девок. После трудного дня дружинникам не терпелось оказаться у огня, просушить ноги, насытить утробу и отдохнуть.

Ярослав кивнул гриднику Торопке Меньшому и тот зычным голосом объявил, чтоб рать располагалась в селеньях по своему усмотрению; а хозяйская дружина, обеспечивающая охрану ночлега, должна следовать за князем Ярославом в монастырь.

- Раз такую крепость отстроили, - молвил меж тем князь, не отрывая взора от монастыря, и что-то прикидывая, - значит и  кладовые да коробы у них добром полны...

- А то как же, князь! – согласился Мусуд. – Как же без этого? Кто монастырьки эти строит на торговых путях? Известно, кто – купцы. Они добро своё в кладовые монастырские прячут, а богоугодные люди добро это как псы цепные стерегут и в голодный год на лычу с сала не перебиваются.

Жаль только, что князей люд этот торговый не чтит, не задабривает дарами…

Ярослав мрачно хмыкнул, услышав такие речи.

- Уж больно скор ты на хулу, Мусуд. Не чтут, говоришь?

- Не гневись, князь милый! Как есть говорю и кто ж виноват, что язык мой правду выщелкивает? – пропел татарин, кося на князя маслянистым угодливым взглядом.

Князь не разгневался и даже слабо улыбнулся - благоволил он Мусуду.