Княжич Олекса. Сказ первый.

Лучше в дырявой ладье плыть, нежели бабе тайну поверять! Железо можно переплавить, а бабу научить нельзя! Баба хуже волка и змеи, и нет на земле ничего лютее женской злобы, из-за жены и Адам был изгнан из Рая!

Слова старца развеселили дружинников:

- А ведь Данила прав, как ни крути! От баб одно зло!

Пройдя по новугородским землям, они вышли к широкой и полноводной реке Волаге близ торговых переправ, где Мусуд рассчитывал пересечь реку на плотах. Но здесь беглецов постигла неудача – первый лёд сковал реку, остановив судоходство, и был еще слишком тонок, чтобы по нему мог пройти человек, не говоря уже о конях.

Пришлось им повернуть коней назад и выйти к верховью  реки, миновать торговый волок меж Двиной и Волагой, и оказаться в смоленском княжестве.

Запасы продовольствия и силы подходили к концу, а холода становились непримиримее. Мусуд, опасаясь за княжат и безопасность дальнейшего пути, решил изменить направление и повел отряд к Смоленску, где находилась вотчина князя Мстислава Смоленского, сердечного друга Ярослава Всеволодовича.

Мусуд тешил себя надеждой, что Мстислав окажет честь сыновьям Ярослава и пригреет княжат на своей груди.

- Не раз Мстислав и Ярослав ходили рука об руку в походы, не раз вместе одерживали победы, - так татарин-телохранитель объяснил свое решение Фёдору и Александру. – Князь Мстислав, поминая о дружбе, которая связывает его и вашего батюшку, непременно примет вас, обогреет, накормит, да и подсобит как-нибудь в том, что с вами, княжатами, приключилось.

Данила, измученный тяжелой дорогой и прихворнувший от злого студёного ветра, обрадовался, услышав эти слова. Ему не терпелось оказаться на пышущей жаром печке и отогреть страдающее тело, вот уже который день и ночь терпящее боль от верховой езды и колючую стужу. Федор тоже просветлел лицом, предвидя долгожданный отдых. Александр же, хоть и молчал, видно было, что он благодарен Мусуду за такое решение.

Смоленск, расположившийся на реке Днепрь, встретил отряд оживленной людской сутолокой: так же, как и Новугород, он был богат торговлей.

На дорогах, ведущих к Смоленску и мостах, переброшенных через рвы, грудились купеческие возки и телеги, которые оценивались служками городничего, меж телегами сновал народ – кто с коробом, кто с мешком, каждый занятый своим делом. Отряд, ведомый Мусудом, оттеснив телеги с моста, въехал в город через радимческие ворота.