Княжич Олекса. Сказ первый.

В хвосте растянувшейся на версту дружины ехали телеги с княжьим добром да нужным в пути скарбом, рядом с которыми шло несколько баб, сопровождавших своих мужей. На одной из телег восседал косматый старик, прижимавший к своей груди свёрток, и по большей части дремавший, но на ухабах продиравший глаза и громко начинавший кричать:

- Но-но!.. Легчее, а не то всё рассыплете! Всё уроните в грязь! – за его спиной были уложены коробы, полные книг и княжьих свитков. Затем он снова засыпал.

Весенняя распутица убыла и реки вернулись в свои русла.

Луга зеленели молодой и сочной травой, тянувшейся к солнцу. На возделываемых полях люди выпрямляли спины, чтобы поглазеть на проходившую мимо рать да поохать.

Гридник Мусуд, тот самый, что насмехался над бедным ополченцем и его клячей, тем временем подъехал к Ярославу, и доложил:

- Княже, проверил по твоему указу задние обозы  – уж больно они отстали. Ползут как черви земляные. Велел я им, твоим именем, поспешать и догонять нас.

Ярослав, чье суровое лицо многим внушало благоговение, взглянул на татарина, и, сухо усмехнувшись, осведомился:

- Нешто бабы виноваты?

- Кой там! Спят и едут.

Но бабы и вправду жалуются, притомились, мол.

Князь устремил взгляд вдаль, задумавшись о чём-то, когда раздался голос княжича Фёдора, его старшего сына, ехавшего за ним:

- От баб в дороге одни хлопоты да морока! – заявил десятилетний мальчик, пухлый и румяный, одетый в богатый кафтан и расшитую золотом шапку. – А ежели они идти не могут, высечь их надобно, тогда полетят как ветер над землёй!

- Всё-то тебе не терпится кого-нибудь высечь, - ответил Ярослав, не оборачиваясь.

Фёдор примолк, поняв, что отец недоволен его вмешательством. Отец никогда не выказывал к своим сыновьям любви и ласки, обходясь с ними хоть и справедливо, но строго. Даже Фёдор, его первенец, не мог похвастаться тем, что умеет смягчать своего отца.

Рядом с Фёдором, по левую руку от князя, ехал другой сын Ярослава – восьмилетний Александр. Он не походил на старшего брата, был сухощав и выделялся красотой лица, на котором горели отцовские серо-зеленые глаза.

Молчаливый, весьма склонный к верховой езде и стрельбе из лука, Александр в отличии от брата, сгорбившегося в седле от усталости, сидел на коне прямо, и, гордо вздернув подбородок, не показывал своего утомления дорогой. За ними, поглядывая на княжичей, ехал, осанисто устроившись в седле, боярин Феодор Данилыч, в молодости славившийся на полях брани.