Лабиринт для чёрного пса

— Подрасти ещё, — Тор натянул другу шапку на нос и обратился ко мне, — А ты?

А я? Все эти путешествия заставили по-иному посмотреть на всю мою жизнь. 

— Пожалуй, я учиться поеду на Кипр, в храм Дали. Единоборцем буду.Я оставил себе деньги на обучение, остальное отдал Тору. — Держи. На мечту. Мечты должны воплощаться.

Сделав такой щедрый жест, я внутренне понял, что прав. Богатым я никогда не был и, видимо, не буду. А вот подарить человеку мечту, её осуществление… это сделало и меня счастливым.

— Будешь искать место жреца, я тебя жду. Оно всегда будет за тобой. — Тор обнял меня. — Не знаю каким ты будешь поединщиком, но как врач ты желанен в Македонии. 

Оставив друзей в Ифесе, я уехал учиться. 

Вот так закончилось наше путешествие, странное, изменившее наши взгляды на мир. Эката поиграла нами, словно детскими игрушками, научив ценить волю богов. 

Македония. У Аминтора

В доме Аминтора народу не убывало. Зажгли факелы. От этого стало ещё жарче. На месте, где малышки показывали сценку с пчелой Богини Матери, теперь всех развлекала пара эфебов.

Одетые только в белые хитоны с красным кантом, парни скабрёзными шутками веселили подвыпивших мужчин, сопровождая всё акробатическими прыжками. 

Хозяин дома держал на коленках свою младшую дочку, свою любимицу, и разговаривал с соратниками. Вокруг все веселились, шумели. Ахилл, сынишка Аминтора, попытался взять что-то со стола, за что получил от отца по рукам. Строг Тор, но справедлив, рано ещё детям с общего стола с воинами есть, но потискать их, обнять, пообщаться, счастливый отец в этом отказать себе не мог — соскучился.

Придавшись воспоминаниям, я не заметил, как на столе появилось блюдо с дичью. Пряный аромат розового, хорошо прожаренного мяса на плоском блюде  вывел меня из размышлений. Хрустящая корочка поблёскивала от жирного соуса. 

Заметив мой интерес, тут же рядом образовался эфеб и из соусника терпкой струёй полил зажаренный сочный кусок.

Я отрезал себе оковалок с костью. Аромат шибанул в нос. Слюни сами собой наполнили рот. Я даже сглотнул от нетерпения.

Взявшись за кость, чуть правильно подгоревшую на суставе, из-за этого вносящую в аромат мяса определённую горчинку, я впился зубами в золотистую корочку, обильно сдобренную соусом... Божественно…

— Геш, слюной не захлебнись, — тихо хихикнул мне на ухо Филипп. Я даже поперхнулся, пришлось потом из бороды крошки выбирать.