Злоключения славного Аджо

— Сказала, что при всей любви к отцу защиту города оборванцам не доверит. Стержня, мол, у нас нет — бросим мы Желтоцветье при первой же возможности. Вот я и... Был отправлен к тебе с горстью лир. Напейся, говорит, толку будет больше.

— Дура чванливая! — Хлопает по столу Готто. Его дежурная улыбка на миг сменяется разъяренным оскалом, дабы уже в следующую секунду вернуться на место. Вздохнув, трактирщик добавил примирительным тоном. — И как она собирается одолеть несколько десятков закованных в сталь всадников? Я бы предложил молиться Равве, да только главный молельщик у лунных братьев на стяге вышит!

Мы улыбнулись.

— Скоро в Белое Гнездо отправится гонец. Город поставит нам несколько сотен арбалетчиков и пикинеров. Население устрашит показательными казнями, принесет в жертву самых буйных и дело с концом. А влияние сбежавших бван ослабит клеймением парочки славных парней.

— Ладно. — Примирительно махнул рукой трактирщик. — В любом случае, нам меньше лишней мороки. Когда будешь себе стражу набирать?

— Как просплюсь! Здесь много дюжих парней из средних сынов, а мне и надобны лишь верные да храбрые.

— Тогда тебе на второй этаж. Ннамбди!!! — Рявкнул Готто. Взъерошенная голова паренька появилась в дверях, закрывая собой вид на лестницу.

Тот быстро-быстро закивал, подбежал ко мне, подхватил за ручки и аккуратно повел по лестнице. Не помню, кажется, я даже не буянил...

***

Открываю глаза. В голове пустота, к горлу подкатывает ком — меня тошнит и мутит. Бегу к глиняному горшку, опорожняю желудок, умываюсь из рядом стоящего заботливо поставленного горшка с водой.

***

Просыпаюсь, нещадно вдавливая веки в глазные яблоки. Солнце почти в зените, а мне... Уже лучше. Вдох-выдох. Вдох-выдох. У изголовья кровати стоит кувшин с разбавленным до детской бурды пульке. Жадно прикладываюсь, с наслаждением выпивая половину. Облизываю губы. Подхожу к стоящему в центре столу, хватаю гвардейское подаренное мне обмундирование.