Злоключения славного Аджо

Главный тракт завален незадолго до площади — насыпь из глиняного, каменного и деревянного хлама возвышается метра на три. Арбалетчики под командованием Зарбенгу и Афолаби засели в домах у завала, мои копейщики — в длинном доме. Самые опытные из солдат сейчас бегут к воротам с Рудо во главе. Они пропустят лунных братьев вперед, те ворвутся с гиканьем и криками, их запрут, возьмут заготовленное в сторожке оружие и ударят в тыл!

Я сглотнул и унял дрожь — на меня смотрят воины.

Сильнее сжав копье и ручку щита, успокаиваюсь.

Ворота открылись со скрипом. Тихо, не цокая не подкованными копытами, квагги лунных братьев беззвучно ступили на тракт Желтоцветья. От одного взгляда на них становится жутко.

Впереди едет двухметровый бвана — богато украшенный стальной нагрудник, сетка бармицы защищает шею, кольчуги — предплечья и ноги. Квагга накрыта тканью и ужасает — высокая, мускулистая, тяжелая.

Следом — шагом — въехали еще две. Рудо с парнями открыли ворота до конца и что-то втолковывают пришельцу, размахивая руками. Вместо ответа лидер Сынов Луны достал тяжелый меч, какой бывает только у бван — массивный, тяжелый, со множеством ветвей от основной полоски металла — и рассек воздух. Голова Рудо скатилось вниз, а тело, нелепо размахивая руками, рухнуло, обагряя тракт кровью.

Хозяин лунных братьев что-то крикнул моим солдатам, открывающим ворота. Те, ошеломленно замерев, замешкались. Кто-то сразу упал на колени — замешкавшимся трем парням отсекли головы. Удовлетворенно остановившись, процессия Сынов Луны двинулась дальше. Чувствую на себе испуганные взгляды спрятавшихся со мной солдат. Считаю бван.

Трое... Семеро... Пятнадцать... Сорок... Шестьдесят... Восемьдесят... Сто пять.

Они идут, а солдаты у тела Рудо отбивают поклоны неспешным лунным братьям.

Слышу лай. Сигнал!

Тихонько открываем двери длинного дома и идем по огородам к забору. Отодвигаю засов, открываю дверь. Слышу крики, ругань — замыкающие лунные братья, обнажив мечи, озираются в поисках врага. Он впереди — арбалеты уже начали обстрел первых рядов. Настал наш черед...

— Храбрость в воле! — С лютым криком и копьем наперевес, выбегаю на тракт.