Сказки потерянного города

            А потом  они вышли за пределы форта, Крекодьер, само собой разумеется был городом-крепостью, и оказались у причалов. Прибрежная территория была достаточно широкой, чтобы прямо здесь, под городскими стенами, ютились палатке рыбарей со всегда свежей, пахнущей океаном, рыбой, удивительными раковинами и нехитрыми подделками – амулетами от акул и штормов. Рыбари изготавливали согласно своим древним, непонятным остальным жителям Крекодьра,  традициям.

 

            На свернутых канатах и набитых чем-то мешках валялись матросы, попивая из бутылей крепкий нектар, шумели корабельные снасти, звенели, побрякивая о корпус, цепи якорей, и под шум волн и крики чаек, грузно покачивались небольшие шхуны.

            Океанские фрегаты стояли на якоре в бухте, гордо держа свои мачты и собранными парусами.

            Пахло морем, маслом, корабельным воском и рыбой.

Эти запахи забивали все остальные. 

            Эврон с надеждой и тревогой смотрел на мачты. «Поскорей бы это закончилось,» – подумал арид и сдержал вдох. Эта прогулка его утомила. Но тут случилось то, что должно было.

            Кошка пошла погулять не за каким-то заморскими штучками, она искала жертву. Не в прямом, конечно смысле – кволли была сыта. Нет, ей нужно было видеть публичное унижение какого-нибудь безропотного существа.

Измываться над своими слугами ей несколько надоело, и Бьюорин решила внести в свою диету.

            Но Эврон понял это слишком поздно. До острого кошачьего слуха донеслись бархатные нотки и непристойные куплетики про принцессу-кволли. 

            Бьюорин замерла на месте, арид физически ощущал даже на должном расстоянии, как напрягся её позвоночник, как выгнулась спина, вжалась шея в плечи.

Она была готова для броска, и воин понял, что хозяйка не успокоится, пока не сдерёт с кого-нибудь кожу. «Будем надеяться, в переносном смысле» – успел подумать арид, и даже не попытался схватить мысль за хвост. Назревали куда более острые, как когти кошки, проблемы.   

В тот день, 15 нейма, на площади возводили эти треклятые подмостки, и шум перебивал пения городских теккей.