Тетрадь Серафима

Вам не кажутся удивительным, что подобные сказания до сих пор имеют место быть, в казалось, уже просвещённое время?

– Не так давно читал я про деяния лорда Бентинка в Индии, который покончил с жуткими поклонниками богини Кали. И это произвело на меня впечатление, потому что, казалось бы, в Жемчужине Британской Короны, столько лет укрывались подобные кровавые душегубы. Так что я даже верю в то, что это правда, посреди этих лесов, болот и гор вполне может стоять чум, наполненный отрубленными человеческими головами.

Другое дело, что я, как человек просвещённый, пока бы не нашёл такое племя, не стал бы верить в них более, чем в сказку. А сам–то этот старик откуда происходил, из чалдонов? Как он сам так много узнал?

– Вроде чалдон, а вроде как и нет. Сам–то про себя и свои сказки он говорит, что самолично видел всё это: и чум, и черепа, и даже старуху, как живую. И что меня поразило, Дмитрий Иванович, говорил он это с такой живостью ума и ясностью сознания, что я даже могу допускать, что он видел всё это сам.

Единственная деталь, которая мне не даёт покоя, это то, что он упоминает, что видел этот чум, когда бывал в составе экспедиции по Туруханскому уезду Тобольского наместничества.

– Это когда ж было-то? Может, он привирает, чтобы сказка интереснее была?

– Может. Проверить сможет только экспедиция в те места.

– Да никто не будет проверять сказки старика из сибирской глухомани!

Дверь в комнату медленно и со скрипом отворилась, и из полумрака коридора на двух учёных мужей смотрел угольно-чёрный заяц.

Он медленно двигал головой вправо и влево, словно переводя взгляд с одного человека на другого. Затем очень неспеша удалился далее по коридору.

– Тьфу ты, Сенька! Ты нам зайчатину на ужин готовить будешь что ли? – Василий Маркович выскочил в коридор, но зайца там уже не было, он словно растворился в тенях.

– Никак нет! – отвечал запыхавшийся повар, прибежавший на крик.

– Что за чёрные зайцы тогда по дому шастают? Иди поймай тогда!

– Не наши зайцы! – дюжий Сенька вытянулся по струнке – Сейчас словим, эка невидаль!

– Добро, зови, когда приготовишь.

– Василий Маркович уже стал закрывать дверь.

– А, Василий Маркович, погодите. – Сенька разрешил себе дерзость придержать закрывающуюся дверь, – Вы ходили к Серафиму–то? Успели?

– Ходил, чего ж не успеть–то?

– Так помер он сегодня утром.

– И правда, хорошо, что успел.