Тетрадь Серафима

Рокот, похожий на рык исполинского чудовища, резко оборвался, и над берегами повисла тишина. Лес замер, успев проснуться, но всё ещё не зная, какая часть гиганта возьмёт верх. Вороны в ельнике переглянулись.

Тишину разорвал оглушительный треск такой силы, что словно это сотня деревьев разом решила упасть на землю. За треском последовал грохот, и нечто огромное, шириной во всю реку, заскрежетало. Вороны взлетели с прибрежных елей и, тревожно каркая, полетели вдоль берега над трещинами во льду. Исполинские разломы прочертили реку, всё расширяясь.

Льдины наседали друг на друга, будто в противоборстве. И самые слабые из них сдавались, взмывая к небесам, обнажая бегущую воду. Ко всей этой какофонии звуков прибавился ещё и шум бегущей воды. Катанга просыпалась от зимнего сна.

***– Лен, а Лен! – мальчик лет пяти по имени Ваня прыгал по прибитым к берегу огромным льдинам.

– Ваня, осторожней будь. – строго попросила его сестра, щурясь от весеннего солнца.

– Я очень осторожен. – он завис на миг на верхней кромке перевёрнутой льдины на одной ноге, занеся вторую для прыжка на соседнюю ледяную грань, – Но у меня есть вопрос.

– И какой же? – Лена смотрела, как её младший брат с лёгкостью перемахнул через двухметровую расселину между пиками льдин и уже сбегал вниз, видно, чтобы взглянуть в холодные речные воды.

– А почему люди ходят смотреть на ледоход? – донеслось из–за кромки льдин, а затем оттуда показался сам Ваня, видимо, всё же посмотрел на реку.

– А сам–то как думаешь?

– Ну, как я думаю… – он даже запыхался, когда вновь оказался на самом пике ледяной глыбы, – Я думаю, что люди радуются, что река снова идёт, и что можно по ней плыть в дальние страны.

– Это в какие такие? – Лена хитро прищурилась, глядя на Ваню.

– Ну, на север и на юг… – мальчик задумался, – Бабушка же говорила, что раньше реки были связью между людьми, потому когда они замерзали, связь обрывалась. А потом когда весной реки снова начинали течь – все радовались.

– А сейчас что изменилось?

– А? Да ничего же! – мальчик крикнул и перемахнул через такой ширины расселину, что даже у Лены на мгновение сердце ушло в пятки.

***Выдержки из оперативного отчёта Четвёртого отдела Пятого Управления КГБ по Томской области: “Графологическая эспертиза по сличению почерка человека, который составлял перепись т.н. “Тетради Серафима” с проходящим по делу группы гражданина Соколова В.И. тов. Штраусом К.Г., показала следующее.