Тетрадь Серафима

И он понимал, что бородачам, напавшим на город, не поздоровится. Но его уже это волновало мало.

Ворон вылетел на середину реки и раскрыл клюв. Сломанный серебряный амулет полетел вниз, в мутные воды реки.

***– ...противоборство двух братьев, завершившееся великой битвой. – Лена бормотала слова, перелистывая страницы справочника. – Эта битва заставила земную твердь опуститься на дно озера…

– Мне кажется, что Александр Павлович задал загадку, ответа на которую он сам не думает найти. – Вера сидела чуть поодаль, рисуя на полях конспекта причудливые узоры.

– Ну, может он просто пошутил? – Лена улыбнулась, подняв глаза на подругу.

– Ты веришь в такую шутку? – Вера скривилась в усмешке, водя карандашом по своему конспекту, – Если мы принимаем, что сведения о землетрясении верны, то мы вообще любую местную катастрофу можем приплести сюда, а это чуть ли не в каждом столетии происходило.

– Чуть ли не в каждом… – Лена задумалась, потом что–то вспомнила, резко закрыла справочник, отложила его и взяла с полки фотокопию страницы, – Смотри, в Тетради написано место, где Железная река впадает в море, вроде как там и произошёл переломный момент великой битвы.

А ещё “и провалилась земля, исторгнув из себя горячие воды, и великое воинство в тот же миг ушло под воду”. Давай посмотрим, что там за железная река в Байкал впадает? Или чтобы так её называл кто–то.

– Давай завтра съездим в универ, спросим там у геологов, что за железная река и что за землетрясение было? Если было…

– Если мы принимаем за отправную точку то, что всё написанное в Тетради правда… – Лена хитро улыбнулась и откинулась в своём кресле, – Ещё на истфак надо зайти тогда, крупное землетрясение, когда опускается часть берега, должно иметь отражение и в местных верованиях.

– Ну, надеюсь, мы на верном пути.

***Ивашка любил приходить на берег половить рыбу. Сначала утром встать, присмотреть за скотиной, а потом уже, когда солнце станет подниматься повыше, идти.

Сегодня берег, как и всегда, встретил его свежем ветром, бежавшем над широкой водной гладью.

Отрок никогда не видел моря, но слышал, что когда стоишь на берегу, то не видно ни конца ни края этой водной глади, и потому в голове своей он всегда называл эту реку морем, поскольку другой берег порой был совсем неразличим в туманах или полуденном мареве. Ивашка чуть прикрывал глаза и представлял, что он стоит здесь не на речном пригорке, а на берегу великого моря, по которому можно проплыть всю землю из конца в конец.