Тетрадь Серафима

Ворон каркнул, развернулся по дуге и полетел к деревянному острогу, который его жители именовали Албазиным

***Снежная крупа падает и устилает сплошным ковром вековые сосны. Рыже–коричневая от хвои земля сначала становится серой, а затем стремительно белеет. Все таёжные звуки затихают, слышно становится лишь, как снег шуршит о стволы деревьев и о землю. Приходит новая зима, время по которому Таёжная Старуха отмечает смену времён. У неё нет дома, она, словно её Кара–Бааи, идёт по земле, идёт и ищет противника, которого сама же и погубила много зим тому назад.

Снег встаёт пеленой на её пути, а когда чуть рассеивается, она видит Урманного Старца, того, кто видел остатки воинства, погубившего её врага и растоптавшего её жилище. Дикая сила, призванная, а затем почти уничтоженная людьми, странными белыми людьми с Заката. Урманный Старец глядит на неё внимательно и с сожалением качает головой. Он видел, что происходит, когда пришельцы с Заката приходят в опасные места, ведомые одной лишь собственной глупостью.

Без оружия и плана вернуться домой. Тайга их забирает, его Тайга, Урманного Старца.

Снежная крупа вновь разделяет двух Энал, и Таёжная Старуха начинает очень отчётливо видеть в падающем снеге то, что есть, и что уже было в этом белом замёрзшем мире. Видения эти рассыпаются перед ней сияющим калейдоскопом, а затем собираются снова воедино, в мозаику этого мира, где каждый кусочек на своём месте.

***

Сморщенный старик бредёт по берегу раздольного Видымкана, то и дело оглядываясь на своего пса – не учует ли тот безопасный брод через реку? Он знает, что ищет проход только в одну сторону, в обратном направлении пути не будет.

Даже если он выполнит просьбу (а не выполнить он её не может), он останется там, где на широкой поляне расступаются сосны, а шаманы зовут ту сущность, которая может своей силой погубить весь мир, но очень боится дара Най–Эквы.

***

Железнодорожный инженер Людвиг Иванович Прохаско курит папиросу в своём кабинете, склонившись над столом.

Дороги не будет, барон Корф согласился с доводами рекогносцировщиков и отказался вести работы в столь труднодоступных местах. Но сейчас на столе, прямо поверх карты маршрута, были разложены зарисовки: вот большой земляной вал на поляне посреди тайги, вот рисунок расположения столбов с телами людей, а вот – изображение каменного изваяния, которому и приносились все эти жертвы.