Марфа Ялгина

Он много где бывал в Срединном Мире, слышал рассказы о людях с головами собак, о деревнях людей-медведей, о колдунах и шаманах, способных превращаться в волков. Он даже видел, как сейчас, великих духов зверей, поставленных богами следить за этим миром: медведя Пэрнэ, белого волка Амарока, даже полосатого старика Куты-Мафа удалось ему посетить в своих странствиях. Но только один из живущих на этом свете мог выглядеть так, как этот путник, шедший по дороге из Ялги.

Видно было, что путник никуда не торопится. Ветер, дувший ему в спину, никак его не тревожил. И на таком расстоянии Чимит увидел, как путник улыбается во всю свою медвежью пасть. Увидев эту улыбку, сидевший у юрты сплюнул в отвращении на землю. Когда шедшему по дороге оставалось примерно полторы сотни шагов до нуги, сквозь деревья за поворотом дороги стал сочиться туман.

Плотный серый туман встал стеной, сквозь которую ничего не было видно. И эту стену сейчас сносил ветер в сторону бурятских юрт.

Чимит смотрел на эту серую дымную стену и видел внутри неё смутные фигуры небольших существ. До него уже донёсся запах гари и крови, а ещё он услышал вой, вой всего того ужаса, что несут за собой существа Нижнего мира. И ещё он понял, что не успеет разбудить и увести всех людей из нуги.

И тогда мужчина грузно поднялся на ноги и, продолжая курить трубку, неспеша пошёл в сторону путника с медвежьей головой.

Ветер усилился, в нос бил резкий запах гари и тошнотворная вонь крови, к которой уже примешивался сладковатый запах тухлятины. Чимит спускался с пригорка, лениво куря трубку. Ветер стал задувать со стороны Малого Моря, туман стал заходить крылом со стороны берега.

Мужчина остановился и вытряхнул трубку, он видел, как путник с медвежьей головой ускорил свой шаг.

Когда до взявшего разбег пришельца оставалось примерно с тридцати шагов, Чимит размахнулся и метнул свою трубку в его сторону - она воткнулась мундштуком в землю ровно на пути пришельца, что тот от неожиданности встал, как вкопанный.