Сказания не лгут

Осторожно поставила возле ойфена* горшок, нашарила заготовленные бересту и лучину, запалила одну - сразу стало веселее. 

К той поре, как старуха и Фледа привели стонущую и едва переставляющую ноги Грид, огонь успел разгореться и прогнать из баньки холод. А Берта застелила травой и холстом лавку и повесила над огнём котёл с водой – греться. 

Грид ступала осторожно и неуверенно. Лицо у неё было совсем белое, и глаза остановившиеся не то от боли, не то от страха. 

– Ну чего ты испугалась, дурочка? – ласково уговаривала её старая Гуннель.

– Ой, матушки… – простонала Грид едва слышно. 

– Ничего, – раздражённо фыркала Фледа. – Справишься!

– Сама–то, как первую рожала, как кричала? – заметила Гуннель. И, оглянувшись на Берту, махнула рукой к двери:

– Сделала своё? Теперь иди!

Та покорно опустила голову и мышкой выскочила из бани. Верно, нельзя ей, нерожавшей, там быть. И вдруг подумала: а что бы не задержаться? Притаиться, послушать под окошком, что будет твориться? Не ровен час, самой то же дело предстоит.

При мысли о том, что она может тоже понести, стало страшно. Покуда выносит и приведёт дитя, она Атанариху на ложе не подружка… Пока оправится после родов, да выкормит малого – за это время дружок и думать о ней забудет. Хорошо, если потом вернётся. 

И всё же маленький домишко на берегу реки так и манил к себе Берту. Но тут она вспомнила, что мужей надо кормить, а в доме кроме Базины Чёрной с Линдой, да двух девчонок–слётышей никого не осталось, и бегом помчала наверх.

На женской половине уже толклись несколько женщин из соседних домов – кто–то разнёс весть о начавшихся родах. Вроде бы помочь пришли накормить мужей, а сами всё шушукались по углам:

– Ну, сегодня узнаем, чья в ней начинка такая зловредная. 

– По животу судя, так, верно, Зубрёнок. Кому ещё быть такому большому? Тем более, помнится, Сар её на ложе брал.

– Да правда ли? – усомнился кто–то. – Начинка–то зимняя, из прибылых кто…

– Сар прошлую зиму раненый был, в гиман не ездил.

– Да Зубр на Грид и после большого пира не позарился, – захихикали женщины. 

– Вот пустобрешки! – оборвала их Базина.

– И вовсе не обязательно дитя большое будет. Я вот когда своего носила, так тоже пузо на нос лезло. – заметила Гильда из Первого правого дома. – А выродился – маленький, как кутёнок.

– Вы помогать пришли, балаболки, или по углам шептаться? – злилась Линда.