Сказания не лгут

Потрескивал огонь в очаге и жирниках, жужжали веретёна… За занавеской, проснувшись, заскрипел было сын Грид, и стих – мать сунула ему в рот коровий рожок с разведенным козьим молоком – своего ей не хватало… 

Хлопнула дверь в сенях. Обивая с ног снег, вошла Ратберга из второго левого дома. Шагов за пять начала почтительно кланяться, а приблизившись, завела медово: 

– Пиво подходит к концу, Яруна. Дай мне солоду и ячменя. 

Рихова подружка недовольно поморщилась. Она только что только что пропустила уток и теперь старательно подбивала его в холст, висящий на ткацком стане.

Бросать работу не хотелось. Ратберга, поняв, что время выбрано удачно, умильно улыбаясь, предложила:

– Ну, можешь дать мне ключи и наказать, сколько взять. 

Яруна было потянулась к связке, приколотой к фибуле на груди. И спохватилась, нахмурилась, бросила короткий взгляд на ткацкий станок, на почтительно склонившуюся Ратбергу:

– Нет. Прошлый раз я думала, ты возьмёшь ровно по две мерки того и другого, а ты взяла по три.

 

– Так я и пришла позже… – заспорила было Ратберга.

– Ничего не позже. Мы варили пиво на полнолуние, и сейчас луна снова почти полная, – настаивала Яруна, – Кончилось, как обычно. Знать, ты не бережёшь запасы, даёшь всякому маслёнку, едва он запросит.

– Разве я слишком щедро распоряжаюсь вверенным мне добром? – удивилась Ратберга. – По осени…

– Сейчас не осень, – отрезала Яруна. – Я уже давно сказала, что покуда козы дают достаточно молока, давай один день пиво, а другой – молоко! Сдаётся мне, что и вчера, и третьего дня было пиво! Рих, вернувшись, не похвалит меня, коли я не сберегу запасы до самого лета! 

– Никто не говорит, что ты небережлива, Яруна, – упиралась женщина, – Мужи и так жалуются, что ты моришь их голодом! 

– Мужи? – Яруна аккуратно пристроила челнок в развилку на столбе ткацкого стана и всплеснула руками, – Я не слышала, чтобы Аутари и Одоакр жаловались на меня.

Или ты хочешь назвать мужами тех желторотых, что едва отрастили тощие бородки? Нет, Ратберга, не будет такого, и тебе я не советую совать нос в мои дела.  

Ратберга вспыхнула, но ничего не ответила. А Яруна, пропуская меж нитей основы новый уток, продолжала сердито.

– И запомни: тебя, раз ты такая добрая и щедрая, следовало бы проучить. Не давать тебе ни ячменя, ни солода до той поры, пока не подойдёт срок. 

– Но что я дам мужам? – Ратберга испугалась.

– Хоть воду! – фыркнула Яруна.