Сказания не лгут

Так исстари заведено: что прибылые должны сами позаботиться о своём пропитании. До самого конца Винтрусбрекка об этом и не думалось. Зверя много, и в эту пору он жирует недалеко от Оттерфлоды. Мелкой дичи вокруг тоже хватает. Но к весне красный зверь отходил на полуденную сторону, добывать его становилось не то, чтобы труднее, но дольше. Всё же, пару раз устраивали загоны, промыслили несколько лосей. Атанарих даже завалил одного бычка. Слава ему от этого была, а памяти – нисколько. Лоси в эту пору безрогие. 

Вот чего всегда было вволю – так это рыбы.

Наготовленный фискс варили в похлёбке, сушёный – мололи на жерновах и пекли из него лепёшки. Атанарих находил, что они вкуснее тех, что из зерна. Копчёная рыба ему тоже полюбилась. 

А после Винтрусбрекка начались заморы. И Атанарих, уже позабывший, что рыбалка – дело не для знатного воина, ездил с Фритигерном и Рандвером Волчонком на Зуброво староречье. Взяли только пешни и сетки в виде небольших мешков, натянутых на ивовые обручи и приспособленных на палки.

Ещё весло зачем–то взяли. Атанарих решил, что увидит – разберётся, и спрашивать не стал.

Ехали на санях, запрягши в них холощёного конька. Фрейсы говорили, что нагрузят сани с горкой. В это мало верилось. Но оказавшись на месте, парни продолбили в толстенном льду две проруби и канавку меж ними. Едва вода хлынула из–подо льда, пошла и рыба. Не слишком крупная, но вполне годная для еды. Волчонок гнал веслом воду меж прорубями, а Атанарих и Фритигерн черпали рыбу сетями и вываливали на лёд.

Была она вялая, если не вовсе снулая. Редко какая, оказавшись без воды, билась. 

 – Староречья промерзают, воздуха рыбе не хватает, вот она и задыхается, – поясняли фрейсы Атанариху. 

Черпали, пока не набрали довольно. А было бы желание – ещё бы взяли. И другие на заморы ездили – так что рыбы было вдоволь.

А вот зерна в хардусе всегда мало. Яруна, и без того скупая на него, после Винтрусбрекка порой по нескольку дней не давала людям ни пива, ни кваса.

Молока тоже не было – козы все запустились. Жёны варили разные сушёные травы, сдабривая их мёдом. Пока питьё не остывало, Атанарих находил его вкусным, не говоря о том, что согревало оно даже лучше крекского вина. Вернувшись после стояния в дозоре или долгого боя, сидеть за дымящимся кубком сладкого сейдена – так называли эти отвары фрейсы – было приятно. Жить было можно. Но сама необходимость обходиться без привычной еды выводила из себя не только Венделла.