Сказания не лгут

Ни одна стрела с подожжённой паклей не долетит до клетей и домов. Разве что до навесов, тянувшихся вдоль всей стены. Под ними, судя по деревянным пифосам и большим котлам, во время осады кипятили воду и вар. 

На стенах стояли стражи. Они тоже вовсю пялились на Атанариха. Один – он назвался Аттан Лось – крепкий молодой муж – вызвался показать воротную стену снаружи. Засов такой, что едва вдвоём сняли, и ворота – тяжелые, сразу не вышибешь. 

Перед хардусой простиралась обширная, окружённая дубравой поляна.

Наверно, когда–то мыс весь был покрыт лесом, но сейчас в десятке шагов от крепости стоял одинокий дуб – кряжистый неохватный великан. Вдоль стены шли ров и вал. Два выступа по обеим сторонам ворот давали возможность обстреливать наседающего противника. Сама стена, рубленная из толстых брёвен в паз*, оказалась довольно короткой – около сотни шагов. Её продолжал частокол вдоль обрыва – тот, что Атанарих видел с реки. Он тянулся в обе стороны, упираясь одним концом в лес, а другим – в устье реки, принимавшей в себя вражеские трупы. Вдоль него ещё и ров имелся. Учитывая, что с той стороны частокола начинался крутой обрыв, подойти ко вторым воротам хардусы можно было только с реки. 

– Чтобы нас одолеть, – похвастался, задорно блестя карими глазами Аттан, – Надо очень много хаков.

– А много вас… нас тут?

– В каждом доме – дюжины по две воинов, ну, иногда чуть больше. К осени – меньше. Домов – шесть. Правда, те дома, что у вейхсхейма… в них прибылые живут. Мы их обычно в счёт не берём, какие они ещё воины? 

– За лето много гибнет?

– Если не повезёт… вот, когда золотого Кёмпе ободрали – осталось нас меньше трети.

Обычно в набег – с десяток хороним, если набег большой – там и с пару дюжин может быть. По–разному. 

Атанарих задумался, прикидывая силы хардусы и ежелетнюю убыль. Но тут появился Фритигерн.

– Ты куда пропал, Венделл? – беззлобно напустился Зубрёнок. – Баня истоплена, все тебя ищут.

– Пошёл хардусу посмотреть.

– Нравится? – спросил Фритигерн.

– Мудро устроено, хитро, – Атанарих уже решил, что погорячился, называя хардусу дырой. 

– Да, неприступная твердыня.

– Венделлы и не такие брали, – не утерпел Атанарих.

– Нос опусти, маслёнок, – Фритигерна эти слова, кажется, задели, и венделл пожалел о них. Решил всё в шутку обратить. 

– Я маслёнок? – весело зарычал он на Фритигерна. – Вот я тебя!

– Ты меня? Да я тебя, как кутёнка, сейчас раздавлю! – Зубрёнок принял игру.