Сказания не лгут

Не зря же к нему послали вестовым мальчишку! Но солнце скатилось почти до самой кромки леса, а Витегес не пришёл. Тогда они договорились с утра пораньше пойти на приречную стену – ждать риха. 

Ночью погода испортилась, ветер завывал, в дымовые отверстия задувало. Атанарих и без того не смог бы заснуть, а тут к волнению прибавился промозглый холод. Утром на дворе стояла сплошная серая мгла, сквозь которую ещё просматривались сараи и хлевы, а ограда стены уже едва угадывалась. Понятно, что в такой туман рих вряд ли пустится в дорогу.

И только ледяной ветер радовал – под его порывами туману долго не устоять. Юноши старательно умывались, показывая друг другу, что озноб им нипочем. Потом оделись и побежали на стену. Двое продрогших стражей пошутили, что, мол, смена пришла, и они охотно уступят своё место новичкам. Атанарих припал к ограде, хотя понимал – рих не может появиться так рано. 

Белесая мгла бесила. 

– Мне кажется, в таком тумане хаков можно увидеть лишь тогда, когда они окажутся у самого рва.

– проворчал Атанарих. – Интересно, как вы успеете закрыть ворота, напади хаки внезапно?

Один из стражников тут же горячо возразил, что о внезапном нападении и речи быть не может. За лощиной есть дозор, и едва завидят хаков, запалят костёр, который всё равно можно будет разглядеть. И против мортенсов, что могут нагрянуть с реки, есть дозор – вон там! Он ткнул рукой в туман куда–то вниз по течению Оттерфлоды. Второй стражник не без ехидства поинтересовался, уж не знает ли чужестранец иные способы закрыть ворота перед носом наступающего врага? Атанарих начал рассказывать про воротные решётки–герсы, которые были в Мароне и Нарвенне.

Про то, как два воина при помощи ворота поднимают их на цепях, а опускаются они и вовсе в один миг. Но появилась старуха Кунигунда, которая распоряжалась всем в Первом доме. 

– И что тебе не спится? – проворчала она Атанариху. – Пойдём, я собрала для тебя одежду. Надо померить, да велеть девушкам ушить её по тебе.

– Потом, – запротестовал Атанарих, но старуха схватила его за руку и бесцеремонно поволокла за собой, сетуя, что таких маслят в хардусе ещё не было, и хорошо, если чужестранцу подойдёт одежда какого–то худосочного Журавлёнка.

Тряпьё, которое старуха навалила на лежанку Атанариха, выглядело столь невзрачно, что он наотрез отказался надевать это рваньё.

– Рваньё! – возмутилась старуха, – Журавлёнок это и года не проносил! Ведь ему мать всё новое справила, провожая в хардусу.