Сказания не лгут

Фрейсы на это слово обижаются больше, чем венделлы, когда им говорят, что их мать – бесчестная женщина. 

Прислушался: снова идёт дождь? Если дождь, значит, прибылых он будет наставлять в Пиршественной Палате Вейсхейма. Дерновая крыша глушила все звуки, но в непогоду дымоходы закрывали досками, и по ним капли лупили звонко и назойливо. Нет, вроде тихо. Значит, сегодня можно пострелять. По правде говоря, от лука в хардусе больше толка, чем от меча. Аутари давеча подсказал: давать по дюжине стрел и петь боевую песню.

Она короткая – в ней всего восемь строк. Пока её поют – надо, чтобы человек все стрелы успел выпустить. Атанарих, прежде, чем так поступить, убежал на берег, к Вонючке, и проверил, сам–то успеет? А то опозорится перед учениками… 

Ох, вот опять о том же думается!

Ладно, хватит вылёживаться. Атанарих рывком скинул одеяло – сперва холодно и ломотно, а потом ничего, привыкаешь. Обул поршни. Местная обувь ему казалась нелепой и мужланской, но фрейсы не умели тачать остроносые сапоги, и Атанарих берёг свои.

И одеваться стал в то, что ему Кунигунда дала. Решил, что на следующую осень на Торговом острове накупит себе побольше сапог, красивых плащей и рубах. Тогда будет наряжаться. Больно простые эти фрейсские одежды, ему, знатному венделлу, не пристало такое носить. Плевать, что прочие воины тоже особо щегольством не грешат, наряжаясь в крашеные наряды только на пиры. Некоторые, и Атанарих в их числе – ещё по вечерам, когда работа закончена, и люди могут сидеть в домах, натачивая стрелы или ладя другую не слишком грязную работу, которую можно делать за забавами.  

Подумав об этом, Атанарих снова помрачнел. Его сверстники вечерами собирались в третьих домах. Пили пиво, вольно шутили с рабынями, смеялись, танцевали и пели. Фритигерн туда ходил, а Атанарих – нет. Проводил время с мужами своего дома. А с ними ему, маслёнку безбородому, волей–неволей приходилось держаться скромно и почтительно. Всё потому же – насмешек боялся.

 

Свет едва пробивался в щели на крыше, но Атанарих мог ходить по дому в полной темноте. Во дворе ещё сумеречно и моросило. Натянув куртку на голову, пробежался до нужного чулана. Разбив тонкий ледок, налил в рукомой воды из бочки. Хотел ограничиться мытьём лица, да за спиной скрипнула дверь. Он не знал, кто вышел, но поспешно скинул куртку и стянул рубаху. Вдруг Альбофледа? Красотка Фледа в первый день решила над ним посмеяться.