Острова

— Кайт, — вдруг снова заговорил он после нескольких минут молчания, — а вы сами во что верите?

— В разное, — широко зевнул капитан. — Для властей — я самый добропорядочный и благочестивый христианин, которого только можно представить. А так-то… вспомните, Хэкьвос, какое имя у моего корабля.

— «Лазурь»? — непонимающе спросил маг.

— «Лазур[1]ь», — усмехнулся джеарт.

Хэкьвос ещё пару мгновений недоумённо хмурился, а потом сам тихо рассмеялся.

— Давайте уже спать, — Кайт зевнул ещё шире, чем в предыдущий раз. — Завтра будет тяжёлый день.

Уговаривать матросов было не нужно. Часть из них, устало переваливаясь с ноги на ногу и потирая глаза, поднялись с пола, каким-то образом дошагали до кровати и рухнули на неё там, где оставалось хоть какое-то свободное место. Остальных же остались где лежали: некоторые из них, похоже, уснули ещё раньше.

— Доброй ночи, ребята, — еле слышно пробормотал Хэкьвос.

— И тебе тоже, — на удивление бодрым голосом ответил Эарн.

— Куда же он запропастился? — озабоченно прорычал Кайт, уже в который раз подойдя к прозрачной стене.

Солнце встало уже давным-давно. Раньше всех проснулся Тревор — кроме Эарна, конечно: тот просто и не ложился. Осторожно, стараясь не разбудить остальных, он направился на кухню, где на столе были выставлены в ряд вылизанные дочиста тарелки и миски, и начал готовить завтрак. Выглядел он, впрочем, совершенно так же, как и вчерашний ужин.

Понемногу начинали вставать и все остальные. Когда проснулся последний — Грани, что было совсем неудивительно — нехитрая снедь уже была готова и только ждала, пока все матросы разберут свои тарелки.

Капитан, озабоченно хмурясь, всё подгонял команду, чтобы она быстрее ела — но вот, с последней тарелкой мёда с сухарями было уже давным-давно покончено, а Акёдег и не собирался появляться.

— Он же сказал, что прилетит сюда, когда солнце сядет, а потом вновь подымется, — раздражённо проворчал джеарт, сев на пол прямо посередине помещения.

— Неверно, — отозвался из-за книжного шкафа Хэкьвос.

— Не очень долго, — раздался в головах у всех уже до боли знакомый голос. — Прошу прощения за задержку: я улетел слишком далеко и поздно сообразил, что нужно разворачиваться. Вы все готовы?

Матросы ответили утвердительным гулом.

— Тогда — не будем мешкать.