Обрати к нему и другую

Хорошо, отец не видит…»

Теперь девушка стоит посреди комнаты, прикрыв веки и приподняв ладони на уровень бёдер. Стоит мгновение, другое. Кивает, отходит к половичку в углу, откидывает его в сторону, тянет за кольцо деревянный люк в подпол. Спрыгивает в темноту.

Очаг догорает, потрескивая углями. Ему вторит сверчок, притаившийся в стене. В остальном доме тихо — особенно в подвале. Но не проходит и десятка минут, как оттуда раздаётся обильная, сдавленная ругань. Опираясь на локти, светловолосая выныривает наверх, вскакивает, перекатившись, и выбегает на улицу.

Из-за дверей доносятся звуки, которые легко опознает любой студент, хоть раз веселившийся в дешёвой таверне и отведавший там скверного пива либо тухлой снеди. Утирая рот краем рукава, девушка возвращается, ровно смотрит на тело возле стола, а потом подходит и засаживает ещё один пинок — под дых. Тело дёргается, но в сознание не приходит.

— Жаль.

Тон гостьи спокоен. Она снова присаживается на табурет, развязывает поставленную под стол торбу и достаёт оттуда слегка неожиданные для небогатой крестьянки вещи: походную чернильницу, пару острых перьев, лист неплохой бумаги и томик с крестом на обложке.

А когда над лесным домиком небо начинает заниматься холодом бирюзы, к стоящей на крыльце светловолосой на вытянутую руку садится лесной вяхирь. Птица терпеливо моргает, пока к лапке аккуратно приматывают крохотный кожаный цилиндрик. Склёвывает небольшую горстку зёрен с той же ладони. И упархивает куда-то за сосны.

Девушка устраивается на крыльце и начинает ждать.

***

После того, как странная девица уехала с обозом, вокруг трактира и в нём самом не происходило ничего интересного. Лошади в стойле появлялись и исчезали, навоз за ними не переводился, и в жизни мальчишки-конюха всё текло своим многотрудным чередом.

Лишь кобыла молодого постояльца упрямо занимала свое место. Хозяин её не показывался: видимо, ждал кого-то или чего-то, днюя и ночуя в комнате. Сталкиваться с такими уже доводилось. Обычно они приезжали, дожидались своего, уезжали.

Почти молча, строго по делу. Были — и словно не были.

Но на этот раз вышло иначе. К исходу второго дня по тракту загрохотали копыта, и на двор влетел десяток всадников — все в чёрном, все неуловимо похожие на парня с кинжалами. Лошади у них оказались, по крайней мере, той же породы — уж конюх-то мог судить о подобном. Двое спрыгнули с сёдел, забежали в трактир и почти тут же выбежали обратно: один как был, другой со свёртком в руках.