Спасение не-рядового М.

– не дернувший даже бровью Линь Чэнь прищурился, будто оценивая состояние собеседника и попробовал снова:– Так на что ты жалуешься?Прекрасный, прекрасный вопрос! Майлз возблагодарил свои затухающие нейроны, что в последний момент они подкинули ему такую возможность высказать все, что он думает о справедливости мироздания. Ведь тот, кто во время оно придумал устройство Вселенной, почему-то схалтурил и не предусмотрел неизбежную тупость военных или оскорбленные чувства власть предержащих.

– На скорость связи, – вздохнул он, посмотрел на безмятежное восточное лицо и поправился. – Что делать, когда две державы желают воевать насмерть из-за искусно устроенной провокации, а единственный, кто может развязать этот узел, застрял в нескольких днях пути?– Есть ведь и другие посланцы, – элегантно пожав плечами, господин архивариус опустился рядом. Метеостанция, сволочь, явно требовала проверки на политическую лояльность – она услужливо расширилась, подкинула заморскому гостю шелковых подушек и даже откуда-то подогнала чайничек на жаровне. Но, стоило Майлзу потянуться к ней, как его руки обожгло, в голове полыхнул голос барраярского медтехника: «Еще ампулу пирозаморозки! Восемь миллиграмм...», – отчего на сердце стало еще пакостнее.– Голуби… – продолжил меж тем перечислять Линь Чэнь.– Бусинные ящерицы, – в том ему подхватил Майлз. – Черепахи. Еще можно светящимися жучками выложить SOS на берегу озера. ..Он вздохнул:– Если без шуток, то я должен вернуть украденную ценность, да еще доказать, что крали ее не мы. Самое неудобное в этой ситуации то, что я умираю, а все мои нынешние потуги и даже возможность поболтать с тобою – не более чем утешительный бред.Он удивился, насколько просто оказалось это произнести. Без жалости к себе, без яростных требований к миру вернуть все обратно.– Отказываюсь считать себя за бред, – Линь Чэнь повел раскрывшимся веером, на котором последовательно промелькнули голуби на жердочке, дракон в небесах и, наконец, несомненно опознаваемый скачковый звездолет в космосе, правда, это изображение выглядело неуловимо непристойным, все равно как некогда Большой ключ – в руках Айвена. – Раз я здесь, не упусти возможность посоветоваться с одним из лучших умов Поднебесной. Давай перевернем фарфоровую вазу и взглянем на узор с другой стороны.