Спасение не-рядового М.

Я полагал, что имею дело с человеком разумным, знающим, что надо слушаться врачебных предписаний в точности, а не трактовать их по собственному вкусу, но твои упрямство и гордыня когда-нибудь станут для тебя могильной плитой, Чансу!

– Ты не говорил мне, что даешь опасный яд, – возразил Чансу спокойно. – А я должен был бы знать об этом, ведь рядом со мной неразумное дитя.

«Хочешь, чтобы я поверил, что ты сам – такое же неразумное дитя и, будучи главой военного союза, вовсе несведущ в отравах и предосторожностях при обращении с ними, да и Фэй Лю правила безопасности не преподал? Вот лисий сын!»

– Я не говорил тебе и ему не совать руку в жаровню, чтобы согреться, но, надеюсь, на это у вас обоих хватило предусмотрительности!

Линь Чэнь раздраженно щелкнул веером, прихлопнув забредший во внутренний дворик порыв ветра.

Самонадеянность, упрямство, желание хранить тайну, уверенность, что ты всех умней, – все это ведет к краху. И только ли про брата Чансу это сказано?

– Но ты все-таки сможешь помочь брату Не? – настаивал Мэй Чансу.

– Если нет, я бы лучше послал за твоим отцом…

– Да ты свихнулся тут в столице, брат Чансу! – Линь Чэнь всплеснул руками и веером. – Думаешь, Старый Хозяин стал бы бегать по твоим поручениям? Это я, глупец, вдохновленный узами давней дружбы, а также щедрым вознаграждением, обещанным мне Главой в случае успешной помощи…

Острым взглядом он старался поймать малейшую дрожь мускулов в лице Мэй Чансу, и результат не пришёлся ему по вкусу.

Опять этот отрешенный взгляд и улыбка, не трогающая губ!

– Не беспокойся о своем генерале, с ним все будет хорошо. Побереги лучше себя. Твоя болезнь неизлечима и коварна, – неожиданно для себя обронил Линь Чэнь.

– Разве я сам не знаю о своём состоянии? – пожал плечами Мэй Чансу. – И без твоих напоминаний обойдусь.

«Не знаешь, не обойдешься, и как ты вообще мог надеяться, что, вызвав меня, избежишь изрядной доли моей заботы? Воистину, неблагодарный сын речной черепахи».

Ту долю ругани, что предназначалась для него самого, Линь Чэнь заботливо отложил на потом. Оставшись в одиночестве, он себя еще и не так пропесочит за то, что не учел характер пациента, его невыносимое стремление умничать и считать себя (почти обоснованно) гением, чей разум способен справиться с любой задачей: хоть отравление лечить, хоть крышу настилать, хоть власть при дворе сменить.