Спасение не-рядового М.

– Ну, знаешь же: можно привести лошадь к водопою, но пить ее против желания не заставишь!

Линь Чэнь воздел чашку и показал на личном примере, что уж если пить хочется, тому нет никаких препятствий.

– …Это раз. А два – может, он и лисий сын, надо будет батюшку спросить, он с его отцом знакомство водил… но я его ув-важаю!

Выпили за уважение, пока Линь Чэнь объяснял Мэну на пальцах (и еще дивился, откуда это у него взялось не меньше дюжины пальцев, и это только на одной руке):

– Понимаешь, Чансу же пере… перепре… претерпел все ради одной цели.

Ради Армии Чиянь! Четырнадцать лет ждал. Он сейчас как стрела на тетиве: толкнешь стрелка под руку, собьешь прицел. Пока это дело не закончится оправданием, я в их с принцем сторону даже дышать буду осторожно. Вот до того самого дня. Понял?

Мэн немедленно согласился, что с таким, как у них сейчас, дыханием надо бы поосторожнее, а то оно птиц способно сбивать на лету, тех, что поменьше. И вообще, это как с драконами.

– Драконов? Сбивать? На лету? – восхитился Линь Чэнь.

Выяснилось, что Мэн намекал лишь на огненное дыхание, но к счастью, не сумел быстро отыскать зажженную свечу, чтобы проверить, дышит он уже настоящим огнем или пока нет.

Для разрешения спора они позвали Фэй Лю, но негодный мальчишка лишь швырнул в них мандаринами, а пить вместе отказался. Так что закончилось все тем, что Линь Чэнь, привалившись к плечу брата Мэна, учил того правильно петь балладу о выдающихся достоинствах одной девицы из цзянху, которая несомненно заняла бы первое место в списке красавиц, если бы кто-нибудь знал ее имя.

Только пели они шепотом. Чтобы, не дай боги, не разбудить спящего в главном доме Мэй Чансу.

*6*

Со своего приезда Линь Чэнь уже был свидетелем двух или трех споров о том, почему ни в коем случае нельзя говорить нервному, вспыльчивому и упрямому Цзинъяню, что перед ним его лучший друг детства. Аргументы Мэй Чансу в этом споре казались ему самое меньшее натянутыми, но умный человек не лезет туда, где под поверхностью рассудка таится запутанный клубок давних отношений.

Хочет молчать – пусть молчит. Рано или поздно этот фейерверк все равно взлетит, и вся тайна окажется написанной крупными знаками прямо на небе.

Увы, когда это случилось, все запуталось лишь теснее. Принц Цзин наконец-то стал относиться к своему советнику с опасливой заботой, да и излишней вспыльчивости не проявлял, зато этот самый советник, вознамерился выложиться до последней капельки своих невеликих сил.