Спасение не-рядового М.

– Мне осталось продержаться совсем немного, чтобы не опечалить друзей в их радости. Потом можно будет умереть.

«Двадцать пять за рыбу деньги!» – мысленно выругался Майлз фразой, подхваченной давным-давно от одного из русских сокурсников по Академии.

– Зря ты так, м-м, пессимистично. Твой доктор говорит, все не настолько плохо. Нет, серьезно! – Он поймал себя на том, что начинает горячиться. – Считай, ты теперь жизнь начинаешь: долг отдал, подвиг совершил, даже прятаться от закона больше нет необходимости.

Ради этого можно и озаботиться своим здоровьем немного.

Мэй Чансу, или сяо Шу, или кто он там был, поднялся с пола одним легким текучим движением и протянул Майлзу руку.

– Почему плохо? Хорошо. Ты бы знал, насколько мне надоел этот Мэй Чансу! Отвратительный тип, терпеть его не могу. Интриган, позер, лжец, расчетливый делец, одни от него смуты и несчастья. Пора его похоронить с концами.

– Это вместо того, чтобы извиниться перед теми, перед кем ты провинился, и продолжать жить?

– Слишком сложно, – пожал плечами Мэй Чансу.

– И неосмысленно. Думаешь мне, такому всему из себя прекрасному умирающему герою, их вернувшемуся с того света Линь Шу, любой не простит все содеянное и сверх того? Нет уж, хоронить, да поглубже, да еще землю сверху солью посыпать, чтобы уж точно не вылез добрым людям жизнь отравлять. Никто по нему не заплачет.

– Никто? – прищурился Майлз недоверчиво.

– Ну, разве что кто-нибудь из Союза Цзянцзо, по привычке. Привыкли, разбойнички: удобно ведь, когда самый главный все решает, отчего не всплакнуть над таким человеком, как над отцом родным… Ты-то что расстроен, Май Лзы? Порадуйся со мною. Я выбрасываю истрепанную бумажную маску, только и всего.

«Был отмороженный болван, стал отчаянный суицидник, вот радость мне на голову!»

– А-а… это ничего, что в одну могилу ты намерен снова уложить двоих? – попробовал Майлз то, что некогда сработало.

– Даже самое распрекрасное творение – дело рук своего творца, и даже самую искусную маску кто-то должен носить. Если ты терпеть не можешь Чансу – допустим, но кто тогда такой «ты»?

– Я, – ответил сурово человек в сером халате, – живой мертвец. Тот, кому необходимо здесь напоследок прибраться. Лед разнести в осколки, шкафы пооткрывать, скелеты вытащить.