Спасение не-рядового М.

– До какой степени щекотливых? Про пестики и тычинки – это тебе к графине Корделии.

Они обменялись понимающими ухмылками, но все-таки Майлз начал издалека.

– Я понимаю, что на мой вопрос ты скорее всего ответишь "не помню", но все же...

Он отлично сознавал, что со своим "не помню" Иллиан часто лукавит. Если подумать, любой человек после болезни, уложившей его надолго в постель, изрядное время ходит слабым и на подгибающихся ногах, но потом это и проходит. Так и Саймон за годы наличия чипа отвык пользоваться своей естественной памятью, но это не значило, что его мозг сам все это время не запоминал все, что с ним происходило.

Но... "старый больной человек" имеет право на причуды и притворство, тем более что это как по волшебству уменьшало число врагов, имеющих какие-то интересы и счеты к бывшему шефу всея СБ.

Он вздохнул и сформулировал почетче:

– Саймон, скажи, было ли принято при тебе в СБ подвергать своих офицеров глубокому медикаментозному допросу с последующим стиранием памяти о самом факте допроса? В качестве обычной процедуры или исключения; и, что важнее, мог ли этим исключением или типовым страдальцем стать я – в то время, когда меня обвиняло казначейство по делу о хищении?

– С чего ты веришь подобным страшилкам? – опешил Саймон Иллиан.

– Это не я параноик, это ты сам.

– Я сейчас расскажу, с чего, – пообещал Майлз. – И да, если ты думаешь, что я обиделся или там затаил на родную контору зуб – это не так.

А еще я не параноик, не спятил и не начитался желтой прессы. Ты только скажи: было или не было?

– Головой об заклад я не побьюсь, – протянул Иллиан задумчиво, – но я бы твердо сказал "не было". Фаст-пента – само собой, случалось, но стирание памяти? А зачем? И, главное, как? Если бы мы так умели, сколь бы упростилась жизнь нашего отдела расследований...

– А если гипноз? – не отставал Майлз.

– А объяснить?

Майлз вздохнул:

– Ты тут предлагал вина... плесни мне на самое дно бокала.

Он уселся в гостевое кресло, поерзал, устраиваясь, поставил бокал на столик, снова взял – и все же продолжил:

– Я начал искать твой фильм про Архив и никак не мог его найти. Ну, тут меня и взяло за живое. Я все-таки Аудитор, так что не постеснялся использовать служебное положение в совсем личных целях. Да-с. Подключил ваших спецов по цензуре масс-медиа, потом Дува как историка и еще его одного его знакомого культуролога.