Спасение не-рядового М.

Он поднес к глазам комм, помаргивая и пытаясь разглядеть время, и тот моментально завибрировал беззвучным сигналом вызова.

– Майлз, ты ведь уже не спишь? – поинтересовался из динамика Саймон Иллиан, удивительно бодрым голосом для такого часа. – И только что видел во сне непричесанного цетагандийца без грима и с веером? Я так и думал. Включай запись, протоколируй все в подробностях, пока свежо, потом сличим показания. Надеюсь, на своей недосягаемой Аудиторской высоте ты еще не забыл, как это делается?

*10*

Пару дней после того Линь Чэнь пребывал в меланхолии.

Выражалась она в первую очередь в том, что, гоняя подмастерьев свирепей вдвое обычного, он заставил их разыскать все содержавшиеся в Архиве списки «Бэнь цао» и точно датировать каждый. «Да, по чернилам, стилю рисунков и манере писца, а вы как думали?» Сличать друг с другом найденные перечни лекарственных растений стало уже его собственным, самому себе назначенным наказанием за самонадеянность. Или еще одним способом подстегнуть разум в поисках решения.

А ведь его изначальная догадка была чудо как хороша! Стройна, как лучшая красотка дома удовольствий, глубока, как Восточное море, своевременна, как целебный отвар наутро после возлияний! Но, увы, жизнь – не сказка, мир-за-небесами оказался совершенно не при чем, и отобрать у духов некую похищенную часть души Чансу Линь Чэню не удалось за полной абсурдностью этой идеи в принципе.

А цветки горчичника он после этого вообще вычеркнул из списка полезных для духовной практики веществ.

Однако способ поддержать Чансу следовало найти, и быстро. Ведь с того дня, как в Северной Янь сменился наследный принц, события покатились точно снежный ком.

Казалось, что нам Северная Янь и где она? Но один камень на доске для вэйцзи строит вокруг себя целую позицию... а один камень, пущенный со склона в горах, может вызывать лавину. Управляемая лавина, запущенная хитроумным Мэй Чансу, уже грохотала себе вниз, когда на Линь Чэня наконец-то накатило вдохновение, и он спешно принялся воплощать свою новую мысль в жизнь.

Чансу запустил в действие главную часть своего великого плана, требующую от него полной самотдачи, и по-хорошему дальше стоило бы блюсти его состояние неусыпно, находясь рядом - вот только этот упрямый, злобный, бесчувственный цилинь сразу сказал: «Нет».