Спасение не-рядового М.

Ин Цинь, гуй тебя напугай в полночь, ты меня вообще слышишь?

Ответ определенно порхал где-то рядом, как хрупкая и яркая бабочка, но в руки не давался.

– Возможно, это говорит о торжестве духа над слабостью тела, Молодой Хозяин? – предположил подмастерье.

Бабочка издевательски пересела с левого плеча Линь Чэня на правое, только и всего.

– Дух, как же! На этот дух только понадейся, он в эффектном фейерверке самого себя сожжет.

Видя господина Мэй, легко обмануться, поведшись на исключительно тихий голос, гладкий фарфор лица и кажущийся лед натуры.

Но тот, на чьем пепле вырос Мэй Чансу, в прошлой жизни носил прозвище «Огонек». И ради своей великой цели, которая его, можно сказать, из могилы подняла, этот идеалист не пожалеет спалить ни невинных свидетелей, ни хороших друзей, ни, тем более, себя самого.

Хоть это и расточительство – разменять одного гения на справедливость для семидесяти тысяч душ. Но ведь этот самый гений возник, проклюнулся, как птенец из яйца, из полубезумного, потерявшего человеческий облик мальчишки исключительно ради этого деяния.

А Линь Чэню, значит, досталась незавидная роль курицы-наседки: ворчать и ахать, пока твой выросший в беспощадное чудовище птенец реет над полем боя в ливне стрел, прицельно клюет и когтит...

Линь Чэнь энергично помотал головой, избавляясь от лишних метафор и заодно от картинки летящего зверя цилиня, способного еще и гадить с высоты на врагов.

Скосил глаза – едущий рядом подмастерье смотрел на него, как положено, преданно и бессмысленно.

– Ин Цинь, спину ровнее, упражнения для пальцев не забывай, – меланхолично заметил он. – Если полагаешь, что приятная прогулка верхом в моем несравненном обществе избавляет тебя от необходимости составлять предсказание урожая риса в провинции Фуцзянь на ближайшие три года, ты ошибаешься сильней, чем повеса, решивший запрыгнуть в окно спальни добродетельной соседки.

Да, составляй в уме. И скажи спасибо, что я задал тебе рис, а не фуцзянских устриц. Они такие… скользкие.

***

Харчевня в Гуанчжоу оказалась вполне себе неплоха. И ветерок с моря задувал в двери, и чай весеннего сбора у хозяина нашелся, и даже музыкой слух посетителей деликатно услаждали. И всё бы ничего, но сама песня оказалась на редкость пакостной. В ней с мучительными подробностями излагалось жизнеописание некоей супруги хоу.