Спасение не-рядового М.

Ты это себя убеждаешь, Майлз? Судя по масштабам подготовки, ты в бой собрался, а не в гости.

– Ну это же Саймон Иллиан, – протянул он чуть не жалобно.

Катерина послушно выдержала паузу. А Майлз подумал: что, в самом деле, с кем мне еще об этом поговорить, как не с ней? Затем люди и женятся, чтобы в конечном итоге понимать друг друга с полуслова и не стесняться любых своих тайн. Как его мать с отцом, которым он всегда втайне завидовал.

– Понимаешь… Когда-то я считал его чуть ли не небожителем и своим идеалом командующего – и натурально трепетал, когда он держал в своих руках мою судьбу.

Сны всякие снились забавные, ты не представляешь, – Майлз неожиданно припомнил почти забытую историю и усмехнулся. – Теперь... скоро будет два года, а я медленно привыкаю к самой идее, что мы оба обычные люди, каждый со своими проблемами. Что мне из-за припадков теперь предпочтительней не пить, зато ему, без чипа – только теперь и можно. Или что мы можем обмениваться едкими шуточками насчет Главного Тараканника, не рискуя друг друга обидеть. Это сразу не переварить, знаешь ли.

– За два года?

– Да хоть бы и два. И чем дальше, тем более мне неловко ему в этом признаваться, если честно.

– Гм. Неловкость – это да… Когда я была подростком, для меня не было ничего тягомотнее, чем визиты к пожилой бабушке, – прокомментировала Катерина безжалостно. – Спрашивать о здоровье, тщательно отмерять новости, хвалить чай. Ты что же, решил, что Иллиан – тоже старый дед со склонностью забывать простые вещи, тапочками и пледом?

– Я стану считать Саймона Иллиана старым дедом не раньше, чем у меня самого вырастет длинная белая борода, – буркнул Майлз.

– Тебе не пойдет. – Его жена склонила голову, очевидно, живо представляя Майлза эдаким престарелым гномом в колпаке.

– И я не подросток, – возмущенно спохватился Майлз, сообразивший, что сейчас ему, кажется, бросили вызов. И нет, не в том, что любимая и прекрасная женщина считает его застенчивым юнцом даже в шутку.

Не считает она, а поддразнивает. Просто…

Просто…

Просто он додумает эту мысль наутро.

*3*

Линь Чэнь снял плюющийся чайник улуна с углей и разлил по чашечкам соломенно-желтый, сладко пахнущий напиток.

Глава Мэй Чансу расправил рукава красивыми складками и обеими руками принял чашку. Его пальцы заключили в себя тонкий фарфор крепко и бережно, как драгоценную бабочку.

"Опять греется, – наметанным взглядом определил Линь Чэнь.