Толкование сновидений

В коридорах СБ, полных деловитых подтянутых мужчин в мундирах, Смитсон всегда смотрелся как мячик для пинг-понга в ящике с огурцами. Офицер по номинальному званию, он упорно предпочитал штатские костюмы, а для официальности надевал поверх белый халат. Кстати, зачем психологу белый халат? Он бы еще древний стетоскоп в карман положил, для довершения образа. В общем, зрелище он представлял необычное для здешних мест; а что необычно, то по определению несет опасность.

— Сердечно благодарен, доктор, — улыбается Майлз широко и с тщательно отмерянной долей искренности.

Чай, страшный напиток! Что Бел Торн, который умеет чисто по-бетански превращать обычное чаепитие в церемонию «дорогой, ляг на кушетку и расскажи, что тебя беспокоит». Что доктор Смитсон с его чаем и конфетками — видел Майлз эти конфетки! Пригоршня таких свалит и двухметрового бугая.

— Кстати, как самочувствие вашего подопечного? Сержанта Лукина, если я не ошибаюсь? — припоминает Майлз, проходя в гостеприимно распахнутую дверь кабинета.

— О! Погодите, сейчас расскажу, это интересная история.

Доктор Смитсон споро выставляет на стол принадлежности для чаепития и две кружки. На боку той, что подальше, Майлз читает надпись: «Психиатр, помни: самое вкусное — это ручка».

— Федя выспался, — немного невнятно рассказывает доктор, отпивая чай и надкусывая конфету. — Возмущаться начал, почему привязан к койке. А как не привязывать, когда его черти гоняли скакать по парапету, среди горгулий? На крышу пытался выскочить, негодник… Рассказываю ему, как он в столовой безобразия нарушал, а он спорит.

Не было, говорит, такого, не мог морально устойчивый и политически сознательный солдат так поступить. И вообще, он спал после смены, а всю прошлую «ночь» изволил созерцать свои любимые исторические боевики с древними единоборствами.

— Представляя себя в главной роли?

— Не совсем. Федя у нас скромен, поэтому был в своей фантазии просто обычным телохранителем низкого звания, но при этом — лучшим бойцом, которого только знала тамошняя великая империя…

Смитсон посасывает конфетку.

Глаза у него добрые и участливые.

— И ведь знаете, не самая незавидная судьба. Тут давеча один достойный офицер из криптоотдела, переработав, вообразил себя… погодите, вспомню, как там — а, императорской наложницей третьего ранга с правом ношения заколки с фениксами и танцующими бабочками. Еле уговорил его не спешить и не подавать рапорт на операцию по перемене пола, а черновики прошения Грегору пока уничтожить.