Толкование сновидений

А красиво было написано: «Ибо вот уже который месяц пребываю в сладострастном томлении, вызванном желанием подобающим образом служить Вашему Величеству на ложе и подле него. Падаю ниц и уверяю в своей чистоте и учености».

Майлз Форкосиган призывает к себе всю хваленую космополитичность и широту взглядов, доставшуюся от матери-бетанки и натренированную в роли Нейсмита, и лишь сдержанно фыркает. А что доктор ждет в ответ на свою историю — которую, скорее всего, на месте и сочинил? Что он станет кататься по полу, хохоча над чужой безответной любовью, или хвататься за голову, вопия о падении нравов?

— …И вот что с ними делать? Выписывать — нельзя по показаниям, отправить в отставку — так больная голова — находка для шпиона.

Сержанта Лукина пока пристроили помощником инструктора по рукопашному бою…

Смитсон смотрит на Майлза любовно. Мол, с кем еще поговорить об этих интереснейших случаях интеллигентному человеку, давшему в один проклятый день подписку о неразглашении! Его очки многозначительно сверкают.

«Спрашивается, и кого он этими очками хочет обмануть?! Изображать близорукость — в наше-то просвещенное время, когда только столетние бабки не желают исправить легкие дефекты зрения, потратив четырнадцать марок и двадцать минут времени, закапать бетанские капельки? Можно наши, это одиннадцать марок, но придется повторять сеанс трижды с интервалом в два месяца. Но — вы серьезно думаете, что врач, выпускник Военной Медакадемии, не может исправить себе близорукость? Кого дурит наш эскулап?»

— Да вы ешьте, лейтенант.

Шоколад способствует выработке серотонина.

Майлз берет конфету наугад. Та оказывается со сливочной помадкой.

— Вам вообще надо бы следить за диетой. И совсем не в том смысле, как это пожелание трактуют прекрасные леди, — шутит доктор. — Наоборот, питаться обильнее. Вы плохо поправляетесь после операции. А спите как?

— Да нормально сплю, — бурчит Майлз, глотая конфету. Задача не из простых — та, как назло, прилипла к зубам.

— А сны вам снятся?

На этом ласковом вопросе Майлз умудряется подавиться конфетой и закашляться.

Приходится извиняться, вытирать расплесканный чай и ссылаться на липкую ириску. А затем объяснять, что сны он видит самые обычные и никакие приключенческие боевики и древние империи ему не показывают.

А о восточных палатах на склоне горы в разговоре со въедливым душеведом лучше умолчать, чтобы не доводить до аналогий со сбрендившим сержантом Федечкой. И для правдоподобности — что-нибудь присочинить.