Толкование сновидений

Еще один дух, посланный предками? Сперва — хромой горбун-карлик, а теперь вот — издыхающий цилинь?

Не снизойдя до ответа, цилинь фыркает презрительно и жалостливо и дергает рогатой головой, отчего мир вокруг Линь Шу то ли схлопывается пугливой раковиной-тридакной, то ли выворачивается наизнанку, как шелковый халат с богатой подкладкой, и…

Воздух вокруг него залит неестественным бледно-голубым светом. Резкий скрипучий звук насилует слух.

— Попытка взлома!

— Обесточить систему!

— Ща я ему!.

.

— Ловите!

— Это цеты?! Комаррцы? Не вздумайте сразу уничтожать, надо изучить и запротоколировать!!!

Из всех криков Линь Шу различает только «Ловите!» и, опешив, растерянно прижимается к стене — но, как оказалось, напрасно. Множество мужчин, различных годами и телосложением, но одинаковых или почти одинаковых одеяниями — зеленые, до неприличия тесные штаны, простые куртки с узкими руками, — пробегают мимо, не замечая его. Должно быть, здешние слуги.

Несколько их столпилось у высокого стола из черного полированного камня. Светящиеся свитки парят над столом, свиваются и разворачиваются, мелькают тонко выписанные знаки, а мужчины тычут в них пальцами и что-то обсуждают, без малейшего почтения вспоминая чью-то мать и девять колен предков неведомого злодея.

Не потому ли никто не обращает на Линь Шу никакого внимания, что он одет в серое, неброское одеяние, подобающее простолюдину, а не одному из знатнейших вельмож Столицы? Возможно.

Но как не шагнуть прочь с дороги спешащего навстречу человека? Линь Шу уже готов ощутить камень стены лопатками, но вместо этого… проваливается сквозь нее.

Он оказывается в покоях, просторных, но обставленных с монастырским аскетизмом, и двое солидных мужей сидят там за высоким столом из драгоценного гематита и ведут неспешную беседу, попивая чай.

Один из них строен и даже худощав, с безупречной осанкой и спокойным лицом, лишь иногда освещаемым улыбкой; что это обличие государственного мужа, видно и по самообладанию, и по золотой вышивке на кафтане военного образца.

На лице его нет ни бороды, ни усов; сперва Линь Шу принимает его за юношу персикового возраста, но, приглядевшись, различает серебряные нити лет на висках среди светлых волос. Сановник держится как хозяин и угощает чаем своего собеседника.

Тот же, напротив, нестар и склонен к уютной полноте.