Толкование сновидений

Худощавый господин (Иль Ань, вот как его зовут!) прикасается к широкому браслету на запястье, и над гематитовым столом всплывает волшебный свиток. Должно быть, в нем записаны волшебные заклятия даосов, потому что упирающегося Линь Шу сразу выталкивает за стены сановной палаты обратно в скопище слуг в зеленом.

Глава десятая, в которой является человек, подобный императору, и клубится дым

Многосерийный сон, как выясняется, может приносить сюрпризы.

Уже привыкнув находить на одном и том же месте раздвинутые ставни с видом на горы, низкое ложе и на нем — и надежно зафиксированного собеседника под теплым одеялом, Майлз оказывается неприятно поражен.

На этот раз ложе пусто, а перед ним сидит самый настоящий цетагандиец. Аут-лорд, не меньше. Почему так? Во-первых, тот одет в обычный для цетов ворох белоснежных — траурных? — накидок. Во-вторых, по плечам и рукавам этих накидок нарочито красиво стекают пряди длинных распущенных волос. А в-третьих, и цвет смоляной шевелюры, и хищный профиль, и крупные черты загорелого лица, и даже надменно-скучающее выражение у него точь-в-точь как у Флетчира Джияджи.

Небесного Господина Флетчира Джияджи, цетагандийского императора, повелителя восьми планет и такого же числа сатрапий…

При том здешний Джияджа держит в руках длинную дымящуюся трубку — вот уж что-что, а курящим цетагандийского императора Майлз никак себе не воображал. Он пятится было, намереваясь сбежать, но в него упирается пронзительный взгляд из-под нависших век и удерживает на месте, словно тяговый луч.

— Наконец-то ты пришел. Стоило выкурить две трубки, чтобы дождаться перемен, — произносит аут вместо нормального приветствия. Где-то Майлз уже слышал подобное.

— С сяо Шу все в порядке? — рубит он с плеча, выясняя самое первое и важное и отбросив к черту формальную вежливость. Даже если Линь Шу — порождение его собственного сна, Майлз категорически не согласен отдать его цетам.

— Несомненно.

Он — в руках моего отца, а в них любой немощный быстро обретет равновесие со вселенной. Как в моих — разговорится любой молчун. Присядешь?

Разговорится? Майлз медлит, осторожно потягивая носом дым. Его самого еще и в проекте не было, когда одна ушлая врачиха из бетанских спецслужб догадалась, что наркотики хорошо вводятся с дымком тлеющей сигареты. Сон — сном, но с его подсознания станется изобразить допрос у цетагандийцев в точно таком же стиле.