Толкование сновидений

Швы ему обещали снять только завтра, а инъекции для стимуляции роста костного мозга делают регулярно. — Коновалы.

— Что? — не понимает сяо Шу.

— Так мой отец говорит, — рассказывает Майлз словоохотливо. — Он-то к врачам относится с уважением, но, подозреваю, словечко от деда подцепил: вот тот был известный лошадник, а всех прочих, кроме военных, не ставил и в грош. Снобизм правящей касты, что поделать.

Для Майлза совершенно естественно, что форы — военная каста, а император — просто первый из них: как социальный институт были взяты за модель то ли европейское служивое дворянство, то ли японские самураи.

У кого меч — у того и власть. А вот сяо Шу поражен:

— Что за дивный мир, где ранг военачальника выше ранга министра! Вот у нас государевы сановники ценятся куда выше солдат. Кем не дорожат, того и посылают в бой.  «Просо жнут каждый год, а драгоценный женьшень растят и лелеют». А лекари и ученые стоят и того ниже. Но господа Архива Ланъя — особый случай; они не лекари, а мудрецы. Можешь ли ты представить себе человека, который знает все и способен ответить на любой вопрос?

Майлз как воочию видит своего шефа и невольно смеется.

Шутка случайно вышла удачной, хотя про эйдетический чип Иллиана в разговоре даже упоминать нет смысла, собеседник его просто не поймет.

— Еще как могу! И, надо сказать, такое всезнание изрядно портит характер. — Тут его осеняет. — Может, ты и сам его видел. Тот сановник, который мне начальник, — он как выглядел?

Внешность у Иллиана по определению незаметная, каких двенадцать на дюжину, но вдруг?

— Строен, сложен хорошо, держится властно, военная выправка, несмотря на лета… кафтан с золотым шитьем по вороту, и еще там амулеты были, серебряные, парные… Еще волосы светлые, цвета пожухлой травы.

Ну не знаю я, что еще сказать! Обличие у твоего почтенного министра, если это он, такое… неприметное.

Угу: «особые приметы — примет нет». Совпадает в точности.

— Боги большие и малые, — сетует Майлз, театрально разводя руками, — чем я так провинился, если Саймон Иллиан уже и в мои сны является? Неужели тем, что отпустил Марка?

Разумеется, сяо Шу спрашивает, кто такой Марк и почему того нельзя было отпускать, и, разумеется, приходится рассказать, хоть и вкратце, всю эту невозможную историю.

— Недавно я узнал, что у меня есть брат. Я зову его Марком, в честь предков, хоть он себя так не называет. Его сде… если коротко, его украли при рождении и затем растили враги так, чтобы он стал моей точной копией.