Скучный декабрь

Хорошо хоть проводили? Оркестр нанимали, или своими силами?

Как оказалось, оркестр на тот случай никто не нанимал, да и нанимать, собственно, было некого, потому что часть музыкантов мирно лежала сейчас по соседству с несчастным инспектором, а другие потерялись в этих мутных декабрьских временах. Из всего состава, игравшего в Городском саду, остались двое: сам флейтист и альтгорнист Амацкий, мелькнувший было в конце войны, а затем ушедший в поисках лучшей жизни с красными.

- А что нам на эти потери, Штычка? - встрял в беседу торговец сеном поднявший голову от липкого стола, - Медицины нет! Пана Митковского, того, что на Губернской жил, в шестнадцатом призвали, так и с концами.

А доктор Смела - апостолом стал. С зубом к нему или с другой неудобностью нынче не сунешься. Только роды принимает и смерти. С остальным, говорит, не ко мне, а к Господу нашему. Человек после рождения столько скверны производит, так пусть и живет в грязи своей. Я, говорит, руки мою, мне недосуг до этих мелкостей. Еще говорит, я в мантию заворачиваюсь. Совсем пошел с глузду на почве нервных потрясений.

- Руки всегда мыть надо, - сообщил на это флейтист, - у нас в полку по такой причине много народу поубивало. Вот при Домбровице, лопни мой глаз. Полезли было на проволочные, резать, а прапорщик Вирзун, был такой, с полпути говорит, погодите, братцы, я ж руки забыл помыть. А то и обед поспеет, а руки не мыты. Война войной, а чистота должна быть, говорит, сейчас быстрехонько помою и в бой, стало быть. Полроты поубивало тогда, а ему Георгия дали.

Он пока шел, заплутал, а и вышел в тыл к германам. Те кааак затикали! Трех пленных захватил и одного генерала. Геройство, значит, совершил, в силу гигиенических отношений. Его потом тоже убило. Полевой кухней начисто убило! Лошадь, стало быть, понесла, а немцы подумали, что мы наступать собираемся. Так и жахнули из пятидюймовки! Три раза пуляли! Прапорщик в котел свалился от сотрясения, обварился весь. Такая страшная судьба у героя, панове. Только вот…

- Голова! Голова! – прервал его путеец, заметив, сквозь морозные узоры на стеклах знакомый силуэт.

- Ведут или сам?

- Сам, сам идет, прости Господи!

Дверь чайной стукнула и воздух у нее запарил клубами, явив собеседникам городского голову пана Кулонского. Тот стоял на пороге, подслеповато оглядываясь, как любой человек, пришедший с ослепительного тревожного света в спокойную полутьму. Вид градоначальника наводил мысли о воробье, который встретился с кошкой.