Сказ «Одинокий воин»

- Так вы по-хорошему и не просили, - сказал Заруба, да во взгляде его страха никто не углядел.

- Хорошо. Я попрошу тебя со мной добровольно пойти. Расскажешь мне, что там да как вышло. Без причин я человека в острог не кидаю, - сказал Воймир.

- У девушки мною спасённой этим вечером мать померла. Я к ней наутро быть обещался, - сказал Заруба без страха в голосе. – Хочешь всё ведать, я и при людях о том рассказать не забоюсь.

- Хорошо. Давай поговорим на постоялом дворе. Да без чужих ушей, - сказал Воймир, к хозяину поворачиваясь и спрашивая, где комната свободная есть, чтобы им двоим наедине потолковать.

Хозяин им тут же и показал, где они могут поговорить. Так они вдвоём и отправились в комнатушку небольшую, Заруба и Воймир. О чём они там говорили, то никто не слышал. Да только Воймир вышел оттуда мрачнее тучи, дверью на выходе хлопнув. Стражники, бока помятые потирая, за ним и удалились. Заруба также в плохом настроении вышел. Своим сказал, что остаётся в граде похороны матери Миравы справить. Али пусть его дожидаются, али без него отправляются.

Но куда без такой охраны с обозом тронуться? Да с добром, что на торжище куплено было? Задержались на несколько дней. А как похороны справили, так Мираву с её небольшим скарбом на одну из телег усадили и в дорогу отправились. Заруба всю дорогу ехал молча, в свои мысли погружённый. На вопросы даже не отшучивался. Мрачнее тучи на коне сидел. Думу свою думал. А о чём она была, то никому не ведомо. Мирава на стоянках помогала еду стряпать. Через три дня до деревни без приключений и добрались.

[1] Баять – говорить, рассказывать. Боян – древнерусский певец и сказитель.

[2] Подельник – соучастник. Человек, судимый по тому же делу, что и другой.

[3] Бобыль – холостой, холостяк, одинокий, бессемейный.

[4] Острог – тюрьма.

[5] Холодная – холодное помещение для временного одиночного заключения.

Часть шестая

В деревню обоз затемно приехал. Заруба Мираву в дом завёл, а сам пошёл коня распрягать. Потом баньку затопил, чтобы с дороги обмыться.

Сначала Мирава там помылась, а после и Заруба с дороги пот да грязь смыл. Пока мылся да вытирался, в доме уже печь натоплена была. Что-то в горшочке уже булькало, да вода для чая вскипела. Заруба сел к столу. Мирава быстро тарелки расставила да каши наложила. Сразу видно, что хозяйственная была. Сели они кушать да разговор свой разговаривать.

- Тебе сколько Лет будет? – спросил Заруба.

- Шестнадцать пока, - смутилась Мирава под пристальным его взглядом.