Танец сомкнутых век

Он понимает: все старания Катасаха даруют ему лишь немного времени, но не чудесное исцеление.

Он плохо помнит, что происходит в тот день, когда целитель велит ему собрать солдат для сопровождения и отправиться вглубь острова.

Кажется, боль в этот день особенно сильна. Кажется, никакие мази больше не даруют облегчения, а действия отваров хватает максимум на час, и ещё на час, и ещё — до тех пор, пока печальный и хмурый Катасах не говорит: довольно, больше нельзя.

Кажется, он говорит что-то о связи с островом.

О том, что может создать нить, по которой к Константину протянется исцеление, живой сок острова, который сможет вновь наполнить жизнью его иссыхающие вены.

Константин уже не знает, верит ли он этому шансу.

— Нет в мире ценности большей, чем жизнь, — будет говорить ему Катасах по пути сквозь древний лес — священный лес, в котором даже дышится иначе.

Дорога будет долгой, и даже та её часть, которую они проделают верхом, бесконечно вымотает Константина. Оставшийся путь он будет идти, опираясь на плечи Катасаха.

— Нет в мире цели достойнее, чем эту жизнь оберегать, чем сражаться за неё, — будет говорить целитель, бережно поднимая Константина на руки, когда он уже совсем не сможет идти, когда не сможет даже прошептать «спасибо» в ответ. — Ты только потерпи, ты только не прекращай бороться.

У зелья в чаше почти не будет вкуса.

— В тебе есть пламя, молодой mal, — скажет Катасах, протягивая ему кинжал. — Негасимое пламя, что может объять гибельным пожаром целый лес.

А может стать жизнью, теплом и светом для тех, кто тебе дорог.

Боли от порезанной ладони не будет тоже — её уже так много, что тело больше не способно вместить в себя ещё.

— Тебе есть ради кого жить, — будет говорить Катасах, когда чёрная кровь оросит огромный камень. — И есть кому жить ради тебя. Помни об этом как о самом главном, как о единственном, что имеет значение.

Константин слышит его словно сквозь толщу воды, и слова блекнут, проходят мимо сознания, когда он чувствует.

Чувствует, как по его венам струится сила. Как от боли не остаётся и следа.

А потом начинается хаос. С неба начинают сыпаться горящие камни, убивая и разбрасывая сопровождающих солдат. И приходит чудовище.

Катасах называет его Винбарром, Верховным Королём, Наивысочайшим. Катасах не защищается. Не защищается, но защищает его — чужака, renaigse². Защищает от этого страшного человека. Человека ли?..

— Не показывай страха. Всё скоро закончится.