Танец сомкнутых век

 

Только бы увидеть её, только бы поговорить, только бы объяснить всё то, что не успел объяснить, сказать всё то, что так и не успел сказать… И тогда они смогут — обязательно смогут! — оставить всё плохое позади, смогут пережить это вместе, непременно вместе, только вместе! Они ведь всю жизнь были вместе…

Уже к началу второй недели вынужденное одиночество начинает угнетать. Константину не нравится скрытная жизнь в лесу, не нравятся холодные пещеры Креагвена — даже сейчас, когда привычные человеческие чувства оттесняются сотнями чувств всего Тир-Фради.

Тело ощущается иначе, но всё равно помнит, что горячая ванна куда приятнее стылого водопада, что мягкая постель удобнее переплетённых корней. Не помешало бы задуматься о союзниках. Но Константин не хочет раскрывать себя раньше времени. Раньше, чем будет уверен, что у него довольно сил для отражения любой угрозы.

Он осторожен, он старается не показываться никому на глаза. Однако вскоре после того, как Константин устанавливает связь со вторым Хранителем, к пещерам Креагвена заявляется вооружённый отряд островитян под командованием свирепого вида женщины.

Быть может, он не заметил, как за ним следили. Может, болотная ведьма помогла устроить облаву. Или же просто жрецы почувствовали, что с островом снова происходит что-то неладное.

Константин не беспокоится. Забравшись повыше на уступ и скрестив под собой ноги, он с интересом наблюдает, как двое его молчаливых Хранителей режут, топчут и рвут на части отчаянно защищающихся людей.

В этом наблюдении нет ни капли садистского — или какого-либо иного — удовольствия. Но и жалости нет тоже. Он всего лишь защищается.

Когда крики боли и ужаса стихают, Константин приказывает Хранителям расчистить площадку перед святилищем от тел и закопать их подальше. Превращать своё пристанище — пусть и временное — в зловонный склеп у него нет ни малейшего желания.

Возможно, продолжать оставаться на одном месте после этого нападения — не самая хорошая идея.

Но ему нужно место, куда он сможет возвращаться. Пусть приходят ещё. В конце концов — ему нужно пробовать собственные силы.

Винбарр не пытается помешать ему. За минувшее время — ни разу. Кроме выдумывания новых изощрённых проклятий, разумеется, но это не в счёт. Неужели действительно не может? Константин не был бы в этом так уверен: он хорошо помнит, на что было способно это чудовище, когда было ещё живо.