Танец сомкнутых век

Дай мне услышать его!

— Прости, прелестная воительница, — Константин учтиво улыбается, — я благодарен тебе за помощь, но даже если бы я знал, как это работает — не стал бы. Попроси чего-то более выполнимого.

Сам Винбарр, что удивительно, не подаёт голоса весь их разговор. Константин не умеет чувствовать его эмоций до тех пор, пока дух Верховного Короля сам не начинает говорить, но отчего-то сейчас в этом молчании ему чудится злость. Для разнообразия — даже не на него, а на эту девушку.

— Тогда дай сказать, чтобы он услышал! — упрямо настаивает Кера.

— Если я не услышу его, пусть хотя бы он услышит меня! Пусть хотя бы почувствует! Дай мне прикоснуться к нему!

— То есть… ко мне? — Константин скептически приподнимает бровь.

— К нему. Ты мне отвратен, самозванец. Но Винбарр внутри тебя. Он нужен мне.

— Ещё никогда неприличное предложение не звучало настолько пугающе, — невольно вырвавшийся смешок выходит несколько нервным: угрюмая и решительная Кера выглядит грознее ульга, защищающего своё логово.

— Заинтригован. Но вынужден снова отказать. Иди, воительница. И не следи за мной больше.

Решимость на лице Керы вмиг сменяется горестным отчаяньем. Однако же повторять дважды, что удивительно, не приходится: не проходит и пары минут, как она исчезает на лесной тропе, затерявшись среди листвы.

И лишь когда стихает последний шорох её шагов, Константин слышит короткое:

«Почему?»

— Почему что?

«Почему отпустил её?»

— А что я, по-твоему, должен был сделать? Сбросить её со скалы? Оторвать голову? Отшлёпать? Нет уж, с ней разбирайся сам, если когда-нибудь сможешь.

Я тут не помощник.

«Ты мог воспользоваться».

— Чем?

«Ею. Она пришла сама. Она наивна. Она поверила бы, если бы ты прикинулся мной. Ты мог воспользоваться».

— Мне это не нужно.

Винбарр оскорбительно фыркает.

— Мне это не нужно от неё, — раздражённо поправляет Константин.

Верховный Король молчит. Проходит много часов, прежде чем он начинает говорить снова. И в словах его отчего-то становится на малую толику меньше желчных пожеланий долгой и мучительной смерти и на малую толику больше — ответов.

— И всё же я не понимаю, — будет говорить в пустоту Константин, разглядывая размазанное пятно полускрытой облаками луны на ночном небе. — Ты говоришь, Мев — одна из старейших и мудрейших жриц. Как же она не смогла предвидеть, чем может обернуться ритуал?

Он не очень-то рассчитывает, что Винбарр рассыплется перед ним в подробных разъяснениях.