Игла бессмертия

Была б первая красавица, если б левый глаз её чуть не косил, а из-под верхней губы, справа, не выпирал волчий клык. Перед ней на ступеньках распростёрлась рыдающая Пороша.

— Помоги, Джега, спаси дочку!

— Научу, горемыка, как дочку вызволить, но не даром, нет, а за службу.

— Отслужу, отработаю, только помоги!

— Служба у меня непростая. Сколь живу я, столь и ты служить будешь.

— Согласна! На всё согласна!

— Тогда поднимайся, дам тебе испить снадобья, а после пойдешь на поле и польёшь посевы...

Снова вокруг зрителей раскинулись поля, где посреди сохнущих колосьев ржи шла Пороша; волосы её разметались по плечам, а взгляд блуждает из стороны в сторону.

Она бормочет какие-то слова и крутит головой, будто говорит с кем-то или ищет что-то. Вдруг замирает, прислушивается и задирает голову вверх. Там, в вышине, лишь жгучее солнце и синее небо без единого облачка, но женщина улыбается и вскидывает правую руку. В руке серп. Р-р-раз, и кровь хлещет из глубокой раны на горле, но не падает на землю, а поднимается вверх, в небо. Вокруг красных капель начинает клубиться розовый туман, с каждой секундой делаясь всё плотнее и темнее. Через минуту уже собралась большая багровая туча. Грохочет гром, и первые капли воды падают на землю. Вместе с каплями падает в колосья и Пороша.

Видение исчезло, и путники снова очутились на дороге. Духота и жар как будто отступились, и люди, очнувшись, крутили головами и шумно вздыхали. Полудница глядела на Олега, а затем поклонилась ему и исчезла.

— Путь вам свободен.

.. — только и услыхали они шелест над травой.

Кобыла поднялась на ноги, зафыркала, глянула большим глазом на людей и пошла вперед.

— Куда, заполошная, куда?! — крикнул Демид, хватая повод.

Все забрались в телегу и дальше ехали молча.

Глава 4

После ухода денщика Воронцов на краткое время предался унынию. Впереди его ждала подготовка к приёму, дело, в отсутствие сноровистого слуги, долгое и муторное. Тихон никогда не был к сим таинствам пригоден, а здесь, в глуши, едва ли найдётся толковый куафёр.

— Ива-ан!

— Я его кликну, барин, — кротко сказала старушка-стряпуха, выглянув из своего печного уголка.

Только вышла за порог, как послышался звонкий чистый голос, вовсе с её летами не соотносящийся:

— Ваню-юша!

Вскоре в зал вбежал давешний мальчик.

— Чего изволите, барин?

— Скажи, есть ли в вашем городе куафёр?

— Кто?

— Парикмахер.

— Нет, барин, немецких нет фамилий.

— Цирюльник, брадобрей — есть такие?

— А! Да, есть.

— Сбегай, позови.