Игла бессмертия

Внутри его на стене было наколочено несколько полок, стояла бочка да пара ящиков. Судя по обстановке, хозяин нечасто сюда захаживал.

— Запалим, может, костерок? — предложил Фёдор.

— Какой костерок — спугнём, — возразил Николай.

— А маленький, в бочке, а на вытяжку можно часть крыши разворошить.

— Нет.

— Озябнем без костра ночью-то.

— Сходи посмотри в избе одеяла. Олег, а ты погляди на сеннике, не осталось ли соломы.

Парень ушел и быстро вернулся с большим ворохом сена на вилах. Из избы послышались крики юродивого, потом показался Фёдор с одеялами, и охотники устроились справа и слева от оставленного открытым входа.

Солнце зашло, но из-за дальних туч выплыла луна. Ущербная, она всё же давала достаточно света для того чтоб различить мир сажен на пятнадцать — двадцать окрест. В бледном её сиянии всё казалось чёрно-серым, без блеска, без красок жизни. А и блестеть-то было нечему — изнутри сарая просматривалась лишь правая сторона холма с угольными развалинами церкви, да часть избы.

Время шло, а вокруг было тихо. Тихо так, как не бывает на природе: ни голоса птицы, ни шелеста мыши, ни даже назойливого жужжания комара не слышно.

Николай это приметил и сидел спокойно, не таращась понапрасну в темноту, но отдавшись на волю глаз — как бывает, они сбоку, невзначай, замечают движение. Размышление его тоже шло ровно, неспешно — коли и вправду здесь упыри обретаются, так уж хотя бы одного да смогут они добыть и вот хоть в ящик да схоронят напоказ честному люду.

Олег сел за Николаем, там, где было велено, и старался исполнить то, что было сказано, а именно — сидеть, не шуршать, не ёрзать. Однако с непривычки исполнить указание оказалось сложно, и оттого он внутренне боролся с желанием то почесать нос, то передвинуть ногу. На борьбу эту уходило всё его внимание.

Наконец порывы его успокоились, парень расслабился и нежданно уснул. Во сне показалась ему та самая казачка, что встретилась им в деревне. Верхом на огненном жеребце галопом скакала она через поля, махом перелетала овраги, с каждой секундой приближаясь к нему, Олегу.

Вот конь под ней прыгнул что есть мочи и стал перед Олегом — ярится, копытом бьёт. Наездница стоит в стременах лихо, смотрит грозно, но Олег не боится, тянет руку к конской морде, дотрагивается, и рысак успокаивается. Кланяется Олег казачке, и та в ответ улыбается, и уже не казачка она, а девица, уж не мужской наряд на ней, а длинное платье.