Фейри в сапогах

      - Затем, — сказал кот, — что я привел его за твоей головой.

      Господин барон, кем бы он ни был, смеялся долго и с наслаждением.

      - Сопляка-недоучку? Да ты в своем уме, Керри?

      - Я хорошо знаю, Бурый, что владение оружием — не твоя сильная сторона. Долго ли ты еще сможешь это скрывать от охраны? Ты не сможешь быть настоящим вожаком этой стаи, любой из них одолеет тебя. — Кот многозначительно помолчал и добавил: — В честном бою, я хотел сказать.

      Барон усмехнулся. Тоже вытащил меч, взвесил на руке, посмотрел на лезвие.

      - Керри, Керри, Керри… Я совершенствуюсь здесь. И я научился прятать следы. А ты в этой шкуре обречен быть игрушкой в человечьих руках. Тебе еще не предлагали выступать перед чернью на ярмарке? Последний раз говорю — будь на моей стороне. Вдвоем мы проведем хоть графа, хоть короля.

      Кот подался назад, оставляя Гастона между хозяином замка и собой.

Прошипел: «отвлеки его на себя и терпи». Страх подкатил к горлу, он плескался теперь во всем теле Гастона — кроме рук. Руки еще держались и делали все так, как учили.

      «А ведь хуже уже не будет…» — решил вдруг парень. Если кот впрямь предал его — Гастон сейчас умрет, и бояться поздно. Если нет — то бояться рано, вот и все… И тут стало немного легче, сердце, стиснутое ледяным, чуть отпустило. Наверное, так бывает, когда самое страшное сбывается…

      - Я иду сам по себе, — сказал кот за спиной.

— И я хочу твою голову.

      И тогда барон бросился на Гастона, подняв меч.

      Удар. Другой. Третий. Почти как на учебе, только теперь удары были злее, и Гастон едва удерживал в руках оружие. Не было тут никаких хитрых приемов, на которые был горазд старый наемник — нет, Бурый барон ломил грубой силой. Гастон отступал вокруг огромного стола, барон надвигался, пытаясь проломить оборону. Руки… руки быстро уставали.

А барон явно все больше злился — сопляк смел ему противостоять, и даже делал это успешно!

      И тогда барон вдруг отбросил в сторону меч. Рванул с себя камзол. Рыкнул по-звериному от злости. И перед Гастоном встал медведь.

      Здесь парень не выдержал и с криком рванулся от оборотня прочь. Тот заревел, поднялся во весь рост и пошел, загребая лапищами перед собой. Когти его скрежетали по каменному полу. Медведь обрушился на стол.