Гусары нечисти не боятся

При этом обнаружилось, что у него высокие ботфорты с блестящими шпорами, длинный плащ и на боку то ли меч, то ли шпага – не разглядишь.

{ - Скоро! Уже скоро! }

Опять что-то завизжало и засвистело. Конь одним длинным прыжком, размазавшись по воздуху, вылетел в разбитое окно.

И тут Софья наконец-то лишилась чувств.

Он осадил коня, невидимый во мраке, темный на темном. Жеребец рвался в полет, рыл снег копытами, но холодная рука сжимала удила с такой силой, что коню оставалось лишь яриться и терпеть. С таким всадником не забалуешь! Да и сам конь понимал больше того, что доступно иным лошадям.

- Видел?

Он обернулся. За спиной стояла ведьма. Мог бы разгневаться, но здесь ей многое позволялось – как-никак, она была тут хозяйкой, а он – гостем.

- Видел.

- И как? Хороша?

- Которая из них?

- Младшая, - женщина приблизилась, взглянула без страха.

- Хороша… - он вспомнил испуг в ее взгляде, страх, сковавший тело. Сильное чувство. Ему нравилась такая сила. Это обещало многое. Но вот та, вторая… Было в ней что-то иное, какая-то тайна.

А он любил тайны.

Все свершилось так быстро, что окончательно опомнился он только в дороге, да и то не сразу.

Позади остался короткий заезд домой – слезы матери и сосредоточенное молчание отца – путь отпускника-изгнанника пролегал в Костромскую губернию, где в дальнем уезде, в своем селе одиноко проживал двоюродный брат графа Иваницкого, Ардалион Иваницкий, бывший екатерининский вельможа, добровольно удалившийся от двора после смерти горячо обожаемой императрицы.

Был он тогда молод, горяч, богат и, наверное, хорош собой, участвовал в войнах и даже был на большом счету у самого Суворова-Рымника. Но вот в одночасье все бросил и уехал. Связей с родней старик Иваницкий – тому миновало более двадцати лет – почти не поддерживал, от него и к нему приходили хорошо, если пара писем в год. И, по сути дела, Николенька был первым человеком, который должен был увидеть дядюшку после стольких лет.

Село Завидное раскинулось на холме, у подножия которого протекала речка.

Низкие избушки рассыпались на нем, как попало. Барский дом, заросший старым, заброшенным садом, стоял на пологом склоне. К нему вела разбитая грязная дорога. Уставшего с непривычки – прежде путешествовал все больше верхом – слегка укачало в возке, и он поневоле забился в дальний угол, мечтая о том, когда дорога наконец закончится.

Закончилась. Залились визгливым лаем псы, кучер, матюкнувшись, развернул лошадей, проезжая в распахнутые ворота. Возок встал.