Гусары нечисти не боятся

- А? Видал? Какова? – старик Иваницкий пихнул Николеньку в бок. – Нравная… А наливочка будет. Ты как? Наливочку уважаешь?

- Не знаю, - промямлил юноша. – Не пробовал никогда. А шампанского у вас нет?

- Чего нет, того нет. Зато наливки полно. Да ты не тушуйся, племянник! Попробуешь – лучше всякого шампанского она тебе покажется! Домашняя! Сами делаем!

С этим разговором они незаметно переступили порог, миновали захламленные сени и оказались в передней комнате, где пахло старыми тряпками, дымом, паленым пером, ладаном и еще чем-то кислым – наверное, той самой наливочкой.

Тут был накрыт стол, и Николенька, как ни был неприятно поражен всем увиденным и услышанным, почувствовал, что голоден.

Жизнь в деревне у тетеньки была приятной, легкой, но скучной. Серафима Евстафьевна любила понежиться на перинах, вкушая кофе в постели, потом бродила из комнаты в комнату, следя за прислугой и то и дело от скуки придираясь к дворовым девкам. Вечерами садились в библиотеке играть в карты или гадать. Гостей к себе не ждали, но сами раз или два выезжали.

Причем чаще всего тетушка ездила одна, оставляя племянниц дома. Или брала с собой только Софью, демонстративно не замечая Марии.

Другая бы обижалась, но только не она. Проводив тетку и сестру, девушка отправлялась бродить по дому.

Двухэтажный особняк княгини Лавровской был построен чуть ли не при Екатерине Великой и с тех пор несколько раз перестраивался – приделывались новые крылья, делались надстройки, менялось положение комнат и лестниц. По дому можно было бродить без конца, рассматривая дорогую обстановку, изучая всевозможные мелочи и заглядывая во все углы и щели.

Серафима Евстафьевна отличалась любовью ко всяким мелочам – у нее везде что-нибудь да лежало. Такое впечатление, что тетушка, выбираясь из поместья, тут же спешила пройтись по всем лавкам всех городов, куда попадала и покупала все, на что глаз упадет. А потом дни и ночи проводила, пытаясь найти для каждой покупочки свое место.

Для Марии, остававшейся то и дело в одиночестве и безо всякого присмотра, эти безделушки доставляли некое наслаждение.

Было так интересно рассматривать их, переходя из комнаты в комнату. Сувениры, шкатулочки, коробочки, картины, даже детские игрушки, не говоря уже о вещах полезных в хозяйстве. Дома, у родителей, ничего подобного не было – по крайней мере, после пожара. В раннем детстве, да, Мария помнила, что и у них дом ломился от всякой всячины, но в последние годы семейство Каротич не могло позволить себе лишних трат.