Гусары нечисти не боятся

Конь пробирался вперед и вперед, лишь изредка вскидывая голову и прядая ушами. Николеньке стало скучно. Хоть бы след крупного зверя попался! Места-то глухие. Нет, кроме волков, лисиц, зайцев и боровой дичи, никого не попадалось. И что его пугали, будто эти леса опасны для человека?

И только он так подумал, как невдалеке услышал странный звонкий стук. Как будто ветер мотает медный язык треснувшего колокола: «Бон-дон… дон-тон…»

Стук приближался. Послышался хруст снега под копытами. Что-то большое, темное показалось за деревьями.

Не зная, как поведет себя его конь, если седок начнет стрелять, Николенька быстро тихо спешился, прикрутил повод коня к еловой лапе, поднял ружье.

«Бон-дон…дон-тон…»

Из-за сгибавшихся под тяжестью снега кустов навстречу шагнула лосиха, на шее которой болтался большой колокольчик.

Николенька осторожно стал поднимать ружье. Он стоял за конем, лосиха его не видела. Юноша тихо положил ствол на седло, оперся локтем в стремя для удобства. Лосиха остановилась, мотнула головой, смешно дергая ушами.

Надо же! Сама подошла под выстрел! И какая жирная!

Палец лег на крючок.

- Гей-го!

Резкий окрик сорвал лосиху с места. Развернувшись на задних ногах, лесная корова галопом кинулась в чащу.

Ошеломленный и раздосадованный Николенька развернулся на крик – и ружье чуть не выпало у него из рук.

Шагах в десяти, у соседнего куста, стояла девчонка. Голая.

Оторопев, Николенька вытаращился на странную девку. Еще молодая, годов от силы семнадцати, худощавая, с бледной гладкой кожей.

Темные спутанные волосы, в которых застряли мелкие веточки, сухая листва и прочий лесной мусор, падали ей на грудь и спину. Из-под них посверкивали диковатые глаза. Лица за волосами разглядеть было трудно – только и удалось рассмотреть, что молодое да тонкое. Одной рукой держась за ветки, другую свесив вдоль тела и ссутулившись, девка исподлобья смотрела на юношу.

- Ты кто?

Она фыркнула, сдувая с лица пряди волос, отбросила их быстрым движением, открывая стройное жилистое тело и лицо… странное, некрасивое, но чем-то до того притягательное, что Николенька шагнул к ней.

- Ты кто? Откуда? Как тебя зовут?

Девка попятилась, скаля в недоброй усмешке мелкие острые зубки.

- Да не бойся ты! Зла не сделаю! Погоди! Скажи только…

Она отпрыгнула в сторону, легкой козой перескочила через сугроб, вмиг оказавшись по ту сторону, рассмеялась – если эти звуки можно было принять за смех. Что-то странное, чужое мелькнуло в ее лице, но юношу было не остановить.