Гусары нечисти не боятся

Прохладная ладонь легла на голову, пальцы вцепились в растрепанные волосы, заставив поднять лицо. – Ты посмотри, до чего себя довел! Просто ужас какой-то.

- Пр-рости, - простонал он, не сводя с нее преданного взора. Это была она, его госпожа, его повелительница, его богиня, его хозяйка. А он распростерся у ее ног, как верный пес.

- Мой маленький мальчик, - она взяла в ладони его лицо. – Мой милый маленький мальчик. Ты пришел…Ты ведь сделаешь то, что я у тебя попрошу?

- Да!

Ее губы были так близко, что не хотелось думать ни о чем другом.

Он обнимал колени женщины, мечтая только об одном – повалить на пол кареты, сорвать мешавшие одежды и овладеть ее прекрасным телом. Юношу била нервная дрожь, взгляд туманился от желания. Он крепче обнял ее ноги, дернул за подол платья, и красавица нахмурилась.

- Нет, так не годится!

Она оттолкнула его так, что Николенька ударился лопатками о противоположное сидение. Быстро извлекла откуда-то оплетенную бутыль, ловко плеснула из нее в стакан какой-то темной терпкой жидкости:

- Пей! Ну же! Это приказ!

В стакане обнаружилось вино, но со странным привкусом.

Он выпил все до капли – и словно протрезвел. Вдруг сообразил, что сидит голый на полу кареты в присутствии женщины. Вспомнил, что чуть было не набросился на нее.

- О, господи! Какой ужас! – от стыда хотелось провалиться сквозь пол кареты. И как он мог?

- Успокойся, - послышался голос баронессы. – И слушай меня. Сейчас мы поедем в одно место, - словно только того и ждали, карета тронулась, - там ты войдешь в дом и сделаешь то, что я прикажу.

Понял?

- Да.

- Надо говорить: «Да, госпожа!»

- Да, госпожа.

- Так-то лучше. Надо будет заняться твоим обучением… Но сначала оденься. В таком виде ты не должен разгуливать по улицам! – в него полетели лосины, рубашка, мундир, гамаши. – Одевайся живо! Я отвернусь!

Баронесса в самом деле обратилась к окошку, подперла щеку ладонью, глядя во тьму. Карета ехала ровной рысью, все шестнадцать копыт цокали строго в унисон. Николенька не задавался вопросом, куда и зачем они едут.

Он жил настоящей минутой - побег с гауптвахты представлялся ему как сон. Только она, баронесса Аманда фон Крик, его любовница, ее голос, ее присутствие, имели значение. Да полноте, была ли гауптвахта? Он разве сумасшедший, чтобы ломать решетки и носиться где-то нагишом?

Одевшись, он почувствовал себя увереннее. Сел напротив баронессы, чтобы лучше видеть ее лицо.

- Куда мы едем?

- Не твое дело!

Николенька промолчал.