Гусары нечисти не боятся

Оно тоже было закрыто, но Николенька мгновенно распахнул раму.

Прохладный ночной воздух остудил кожу. Да! Вот оно, спасение! Воздух! Ему нужно на воздух!

Путь преграждала решетка. Юноша схватился за два прута, рванул…

Он сам не ожидал от себя такой силищи, но железные прутья согнулись, как будто в руках была всего лишь медная проволока. Уже слыша в коридоре топот чужих шагов – топот врагов! – Николенька протиснулся в образовавшуюся щель, обдирая в кровь плечи и бока. Кубарем вывалился наружу, прокатился по сырой холодной земле, припав на четвереньки, запрокинул голову, подставляя лицо мелкой измороси.

Хотелось кричать и выть от смешанного чувства ужаса и восторга. Он на свободе! Он может бежать, куда хочет! Тело рвалось вперед, жаждало движения. Но он стал зверем. Диким, всеми гонимым зверем, и гонят его страх и боль. И еще – голод и…

Зов?

Да, зов. Голос. Негромкий властный голос:

{ - Ко мне!}

В его комнате вспыхнул свет – кто-то принес лампу. Послышались голоса. Распахнутое окно и поломанная решетка не могли не привлечь внимания врагов.

Прежде, чем его увидели, Николенька сорвался с места и со всех ног ринулся в темноту. Его тело двигалось само. Душу наполняло чувство восторга. Как это было здорово – бежать!

{Ко мне! }

Голос еще отдавался в ушах, вел его, как по натянутой струне. За спиной раздавались крики – не заметить бегущего в ночи голого человека невозможно. Каждый новый звук за спиной заставлял прибавлять шагу.

На пути встал забор. Не сбавляя хода, Николенька одним махом одолел его, вскочил на гребень, стоя на четвереньках, как дикий зверь.

Сгорбился, озираясь по сторонам. Сейчас он был в выгодной позиции, и ему хотелось боя. Подпустить поближе преследователей, атаковать сверху, повалить, вонзить зубы в податливую шею! От предвкушения рот наполнился слюной, он зарычал.

{ - Ко мне!}

Сопротивляться этому голосу не было сил. А это значит, что охоту придется отложить до другого раза. Жаль.

Спрыгнул на ту сторону, побежал, шлепая босыми пятками по мостовой.

Найти источник зова он мог с закрытыми глазами.

Карета стояла в глухом переулке. Неподвижная неживая фигура на козлах. Неподвижно замершие неживые фигуры лошадей. Обычные кони его бы испугались. Дверца кареты призывно распахнулась:

- Ко мне!

Ноги сами внесли внутрь кареты.

Там пахло фиалками и ладаном. Закутавшись в темный плащ, сидела самая прекрасная женщина в мире, и Николенька со стоном уткнулся лицом ей в колени.

- Ах ты мой дурачок! – послышался ее смех.